Фартук

— ответила лукаво и запустила пальцы в его волосы — не смогла удержаться.

Тео слегка отодвинул ее от себя и уставился, окидывая взглядом от шеи до живота. Он выглядел так, словно не знал, дивиться ему или облизываться, и Гермиона хихикнула. Примерно на такой эффект она и рассчитывала, только не ожидала, что он потащит ее к постели еще до того, как обнаружит «сюрприз».

— Ну, как тебе? — она разгладила на себе ткань, стараясь не улыбаться.

— Выглядит странно, — констатировал Тео и сглотнул. Потянул вниз лямку фартука. — Как будто я сейчас хочу заняться сексом не с тобой, а с Давидом.

Гермиона фыркнула, подавив смех.

— Снять?

— Не-ет, — протянул Тео, предвкушающе ухмыльнувшись. — Это будет… интересно, — он дёрнул лямку с её плеча до конца, так, чтобы обнажилась грудь, восхищённо вздохнул и стремительно подался наверх, впиваясь губами в напряжённый сосок.

Вздрогнув, Гермиона тихо вскрикнула от неожиданности, машинально прижимая Тео за затылок к себе, потом отстранилась, тяжело дыша. Повела плечами, окончательно сбрасывая плащ на пол. Тео замер на миг, любуясь.

— Выдумщица. Ты просто воплощение соблазна, — хрипло выдавил он, бездумно проводя руками по её бокам. Жёсткие пальцы забрались под подол фартука, погладили бедро, скользнули выше, нащупали вход… — До сих пор удивляюсь… — Тео прокашлялся, увлажняя пересохшее горло, шевельнул пальцами, вводя внутрь сразу два.

Гермиона охнула, закусив губу, непроизвольно подалась навстречу.

— … Удивляюсь… — продолжал шептать Тео, уверенно двигая рукой, чувствуя, как пальцам становится мокро и горячо, и с упоением ловя тихие стоны, — … этому контрасту, — с трудом докончил он, явно теряя нить беседы.

— В каком… смысле? — не менее рассеянно спросила Гермиона, мыслями пребывая не здесь. Неохотно отстранилась, привстала, подцепила резинку трусов Тео — больше на нём ничего не было — и потянула. Обхватила высвобожденный член ладонью, провела вверх-вниз.

Тео дёрнулся под ней, задышал чаще.

— В-вот этому, — зажмурившись, проговорил он и толкнулся пахом. — Какая ты внешне… ум-м… — он замялся, то ли силясь подобрать определение, то ли просто уже слегка выпадая из реальности, — строгая… правильная… А… а-а сейчас… Ох, чёрт! — он тихонько взвыл, потому что в этот момент Гермиона, слегка разведя бёдра в стороны, рукой направила твёрдый член в себя и плавно опустилась вниз до упора. Прикрыла глаза, начиная ритмично двигаться.

Забыв, о чем говорил, Тео тоже задвигался всем телом, помогая ей, поддерживая под ягодицы и подаваясь навстречу при каждом толчке, потом рыкнул, ухватился за её плечи и перевернулся, повалив на кровать и нависая сверху. Чувствительно впился в губы, спустился на шею, оставляя засос.

— Тео… — простонала Гермиона, сама не зная зачем, и обхватила его ногами за талию, скрестив их на пояснице. — Ну же! Быстрее, боггарт тебя дери!

— Да, — он вколотился в неё со всей силы, Гермиона вскрикнула, вцепляясь в простыню и сминая её пальцами. Перед глазами вспыхнуло, внутри всё сжалось, запульсировало, из охрипшего горла вырвался низкий грудной стон. Она выгнулась, почти вставая на лопатки, зависая на несколько сладостных секунд и не замечая, как намертво стискивает руками плечи своего партнёра.

Тео, впрочем, тоже вряд ли это заметил: невнятно бормоча что-то, он замер на вытянутых руках, отрывисто дыша и всхлипывая. Резко вошёл и вышел несколько раз, выдохнул её имя… и наконец обмяк, удовлетворённо улыбаясь с закрытыми глазами. Опустился на локти, нашарил губами её губы, целуя теперь нежно и медленно. Гермиона отвечала ему, расслабленно лежа и чувствуя, как наполняется сонной тяжестью тело.

Она мягко отстранила Тео от себя, толкнула в сторону и уютно устроилась в его объятиях, пристраивая голову на плечо.

— И что теперь с этим делать? — спросила лениво, приподнимая полу так и не снятого и теперь безнадёжно мятого, как изжёванного, несчастного фартука.

— Оставь, — отмахнулся Тео, прижимая её к себе. — У меня ещё была мысль завтра самому его примерить, — он издал тихий смешок. Гермиона прыснула, представив, как бы этого выглядело, но отвечать уже не стала: мысли расползались, веки стремительно тяжелели — слишком уж она устала за сегодняшний день.

— Ловлю на слове, — только и выдавила она напоследок. Блаженно улыбнулась и провалилась в сон.