Половина лета

Вокруг с топором в руках ходил Хаурун и явно не знал, с чего начать. Наконец решился, тюкнул топором, но полено не разрубил, лезвие застряло. Толя закатил глаза и вошёл на чужое подворье, попутно шуганув сунувшегося под ноги любопытного рыжего петуха. Король как раз, ругаясь сквозь зубы, пытался вытащить топор.

— Не умеете — не беритесь! — сердито сказал Толя, отнимая у него освобождённый топор. — Я уже не говорю, что вам попросту не пристало таким заниматься.

— А что ко мне пристало? — спросил Хаурун, явно поддразнивая его, но Толя на провокацию не поддался, а вместо этого ловко расколол полено сверху донизу.

— Это ты как сделал? — Хаурун обошёл его с другой стороны. — А ну, показывай!

— Ну уж нет, — отклонился менестрель, — я сам, отойдите.

Хаурун легко перехватил его руку с топором и заставил её замереть в воздухе.

— Так, менестрель, главный тут всё ещё я. И дрова порубить обещал тоже я.

Толя не нашёлся, что возразить, и он закончил:

— Так что лучше показывай.

Раза после десятого у него стало получаться, и он, ободрённый, отогнал менестреля:

— Иди лучше в поленницу складывай.

Полчаса они работали молча, а потом присели отдохнуть всё на ту же колоду.

— Кто хозяин? — спросил Толя, кивнув на дом с примолкшими резными окнами.

— Женщина. Одна живёт. Говорит, мужа в солдаты забрали, а сынишку она в школу при монастыре отвела грамоте учиться. Выйдет — увидишь.

Хаурун говорил непривычно резко, но причин этого менестрель не понял. Они опять взялись за работу. Король махал топором увереннее, с первого раза рассекая полено надвое. Толя, увлёкшись, не заметил, что из дома к ним вышла хозяйка, статная черноволосая женщина в простой серой юбке с цветным передником и расшитой кофте. Смотрела она чуть свысока, а менестрель, выпрямившись, рассмотрел её руки в мозолях, загорелую шею и мечущий весёлые искры взгляд.

— Ну, соколик, много ли наработал? — усмехаясь, спросила она у Хауруна.

— Да вот, хозяюшка, посмотри сама, — кивнул тот.

Женщина упёрла руки в полноватые бока и посмотрела, но не на поленницу, а на замершего возле неё Толю с охапкой дров в руках.

— А это кто такой? Что-то я таких не припомню, — прищурилась она с таким видом, будто готова была выставить менестреля за ворота.

— Да это друг мой, — заступился за Толю Хаурун. — Мы вместе приехали, он в доме напротив ночует.

— Ну-ну, — сказала хозяйка, не меняя тона, — что ж у тебя друг недокормленный такой?

Толя готов был провалиться сквозь землю, но Хаурун выручил его и тут:

— Да он менестрель, им много есть не положено, а то песни не будут сочиняться!

— Ну ясно, соколики. Водицы-то принести попить, жарко, я гляжу?

— Ну, пожалуй что и принеси, — Хаурун тоже посмотрел на пыльное горячее небо.

Женщина скрылась в доме, вернулась с ковшом, полным прохладной воды.

— Менестрель, будешь?

Толя отпил первым, раз уж король забыл о субординации и предложил. Хаурун залпом допил оставшиеся полковша, вытер губы рукавом как заправский мужик — никак, маскировался.

— Спасибо, хозяюшка, порадовала душу, — выдохнул он.

— Да уж не за что, — усмехнулась она в ответ и не выдержала: — Работай быстрей, соколик, а то ишь, глаза голоднющие какие… Давно постишься-то?

Хаурун взглянул исподлобья.

— Ну, давно, а что? — буркнул он.

— Да ничего, я так спросила, — спокойно ответила хозяйка, забрала ковш и ушла всё той же ровной походкой. Толя смотрел вслед, пока за ней не закрылась дверь, а когда обернулся к Хауруну, тот уже с яростью крошил очередное полено.

Доколов дрова, король вздохнул и воткнул топор в колоду:

— Пойду я. Спасибо, что помог.

— Не за что, — ответил Толя. — Я посмотрю, как там остальные.

— Менестрель, — позвал Хаурун, как будто не услышав.

— Да?

Король покусал губы, оставляя белые полоски от зубов, которые тут же становились тёмно-розовыми.

— Менестрель, а ведь я никогда не задумывался над тем, понравлюсь ли я ей. Ну, принцессе. А что если я приду, а она скажет, что я не в её вкусе?

— При чём тут нравится? — вздохнул Толя. — Династический брак, сами знаете…

— Мне с ней жить как с женой! — внезапно обозлился король. — Или ты думаешь, что я сделаю ей наследника и отправлю её жить в резиденцию в Феаниксе, а сам… и она… — он задохнулся, не в силах продолжать. Толя осторожно коснулся его плеча.

— У вас есть с ней что-то общее. Широта характера. Так что, вполне возможно, вы друг друга поймёте и полюбите.

Хаурун немного остыл, уже привычным движением откинул чёлку назад.

— Слушай, менестрель… — он замялся.

— Что? — осторожно спросил Толя, начиная понимать.

Хаурун упрямо мотнул головой:

— Ничего, иди.