Половина лета

Рассудив, что вмешиваться не стоит, менестрель вышел за ворота и отправился прочь по пыльной дороге. Совсем недавно в голову ему пришла дельная мысль. Он окликнул какого-то мальчишку, который ковырял землю у плетня:

— Эй, малый, у вас тут кузница есть?

Мальчик показал рукой в сторону околицы и сосредоточенно продолжал своё занятие. Толя пошёл туда, куда он указал, за околицей, сощурившись, посмотрел на небо: жара спадала, а солнце уже заметно клонилось к западу.

Покусывая сорванную травинку, менестрель направился по дороге и через некоторое время слева на холме увидел кузницу, к которой от дороги через поле вела узкая тропинка. Рожь шумела по обе стороны, в ней отчаянно стрекотали цикады. Толя протянул руку, на ходу касаясь шершавых усатых колосьев, которые несильно ударяли его по ладони. Внезапно до его уха долетел шум какой-то возни, и он остановился, глядя, как неподалёку не в такт дуновениям ветра качается рожь. Он машинально сделал несколько шагов с тропинки и тут же об этом пожалел: из зарослей колосьев торчали две пары ног, одна — босые ножки крестьянской девушки, а вторая — в щёгольских сапогах с пряжками. Толя стрелой вылетел изо ржи и зашагал к кузнице, больше ни на что не оглядываясь. Лохматый дьявол наверняка его заметил и потом припомнит.

Дверь кузницы была приоткрыта, и менестрель осторожно заглянул внутрь. Кузнец, дюжий мужик в кожаном фартуке, сидел возле наковальни на корточках и здоровой волосатой лапищей перебирал разложенные на земле железки.

— М… Простите, господин кузнец…

Мужик обернулся на зов, окинул взглядом нерешительно застывшую в дверях фигурку.

— Ну, заходи, странный человек, коли пришёл, — пробасил он, выпрямляясь, и Толя оробел ещё больше, поняв, что не достаёт ему до плеча.

— А что это я странный? — спросил Толя, чтобы не показаться таким уж напуганным.

— А то, что чуть вошёл и разом испужался, — насмешливо грохнул кузнец с высоты. — А ты и поверил? — и пояснил: — Странный — то значит, издали пришёл, странствуешь. Я по одёже вижу. С чем пожаловал-то?

Толя вытянул из-за ворота деревянный амулет.

— Можете сделать такой же железный?

К нему потянулась огромная лапища, покрытая мозолями и ожогами, и Толя инстинктивно отпрянул, но кузнец уже тискал в пальцах амулет, держа его на шнурке.

— Отчего ж не смочь? Сделаю. А когда надо?

— К утру, — придушенно пискнул Толя и подумал, что кузнец, наверное, откажет.

— До заката будет, — обещал тот. — Работа невелика, только вот помощник запропал куда-то.

— А что он делает? — уже смелее спросил Толя, радуясь, что здоровяк выпустил его.

— Что, заместо него хочешь? — засмеялся кузнец, снова окидывая менестреля взглядом, и тот в который раз проклял своё хрупкое сложение. — Ну, дело доброе, становись, меха раздувай.

Пока уголья разгорелись, озаряя тёмные стены алыми отблесками, Толя, дёргая приделанную к мехам верёвку, весь взмок. Кузнец, будто не замечая этого, перебирал куски железа, наконец выбрал один, кинул на наковальню, подошёл к Толе, которому пот заливал глаза, мизинцем отвёл у него с лица мокрую прядь, которая мешала, падая на глаза. Менестрель с удивлением и испугом взглянул на него — кузнец смотрел серьёзно.

— Ну, сказывай, странный человек, откуда вещичка-то? Да пока говоришь, про меха не забывай.

— Подарили… — похолодел Толя, раздумывая, не пора ли бежать отсюда. — А что?

— Да ничего, — пожал плечами кузнец. — У меня такой же.

Из кузницы Толя вышел, когда оранжевое солнце наполовину закатилось за лес. Сел без сил на пороге, глядя на закат, и внезапно вспомнил, как такими же погожими летними вечерами забирался на крышу своей избушки и без слёз в глазах смотрел на заходящее солнце, напевая неумело сложенные славословия всему миру вокруг. Толя закрыл глаза, и под веками разлилось красное марево. Как давно всё это было… Много-много-много лет назад…

Кузнец хлопнул его по плечу, но не больно:

— Ты чего, задремал что ли? Вот твой оберег.

Толя открыл глаза и посмотрел. У кузнеца на ладони лежал новый амулет, мокрый от воды, в которой его студили, изящный, тонкий, с металлическим узором, какого не было на старом, с высокой вертикальной частью.

— Нравится? — бухнул кузнец Толе на ухо. — Я снурок новый тебе нашёл, смотри.

Он сам продел его в ушко, затянул узелок, надел менестрелю на шею.

— Ну вот и ладно, — сказал он, любуясь на свою работу, посверкивающую на фоне Толиной жилетки. — И снурок длинный, в самый раз.

— А со старым что делать? — спросил Толя, вертя в руках деревянный амулет на кожаном шнурке.

— А вон видишь, дуб на опушке? Иди и на ветку повесь, — посоветовал кузнец. — Отдохни только немножко, потом пойдёшь. Дуб-то хороший… Давно стоит.

— А сколько я вам должен за работу? — спросил Толя, уже ничему не удивляясь.