Фандом: Ориджиналы. После неудачи в поисках принцессы Жанны королю Хауруну остаётся либо вернуться в Белый город, либо наудачу отправиться дальше в путешествие по своей стране, которую он совсем не знает.
Добавить в моё избранное
176 мин, 9 сек 1679
— Опять ты за своё, — проворчал Хаурун.
— Что-о?! — возмутилась девушка. — А кто позавчера почти все припасы съел?
— Я волновался! — парировал король. — Мы же на верном пути!
— Вот объедитесь, растолстеете и принцессе не понравитесь! — нанесла Лия убийственный удар. Король тут же помрачнел, ушёл за дерево и уселся там, уныло подперев голову рукой. Магнус осуждающе посмотрел на дочь и молча указал ей за дерево. Лия помялась и, сделав виноватый вид, поползла извиняться. Толя с интересом прислушался, как она в прочувствованном монологе умоляет короля о прощении. Хаурун сурово отмалчивался, но наконец не выдержал:
— Вы, девчонки, всегда сначала говорите, потом думаете!
— Ну простите меня, ваше величество! — ныла Лия. — Я больше не буду! Я буду думать!
— Ага, — беззлобно насмехался над ней тот. — Как я что-нибудь натворю, так сразу «Ну, Хаурунушка, делись конфетами», а как сама виновата, так и про ваше величество вспоминается…
— Ну вы ещё царя Гороха вспомните, — обижалась Лия.
— Не было такого царя, — авторитетно заявил Хаурун. — А шантаж был в детстве!
Шутливой перебранке улыбнулся даже Люциус, а Толя уже фыркал не стесняясь. Отходчивый государь тем временем отогнал прощённую подданную и занялся искусством стихосложения.
— Дописал! — через полчаса победно объявил он. В то же время Толя попробовал похлёбку и признал её готовой. За ужином менестрель сообразил, что Хаурун оставался последним, кто не сочинил стихотворение, а значит скоро придётся доставать на свет божий и свой листочек. Чем больше он размышлял, тем более безумной представлялась ему та идея, которую он осуществил. Что если он наживёт себе опасного врага? Началась нервная дрожь.
После ужина всё ещё чувствующая себя виноватой Лия утащила котелок к ручью мыть и обещала громко кричать, если на неё нападут. Когда она вернулась, никто не отходил от костра, помня о договорённости.
— Ну что же, — негромко произнёс алхимик. — Начнём, пожалуй, господа. Кто первый?
— Я! — отважился Хаурун и вытащил из-за пазухи замусоленную бумажку. — Ну, значит, объявленная тема, в которую должны входить понятия света и холода…
Когда он кончил читать, то оглядел своих спутников и не стал дожидаться отзывов:
— Можете ничего не говорить, я и сам знаю, что плохо. Стихи сочинять я не умею.
— Предлагаю, чтобы каждый раз остальные четверо участников выражали своё мнение, чтобы не оставалось недомолвок, — предложил Люциус.
— Поддерживаю, — ответил Магнус. — Итак, идея, мне кажется, выражена хорошо, и я явственно почувствовал, что вы хотели сказать этим стихотворением. Однако я обращаю внимание всех присутствующих на несоответствие формы содержанию.
— Это потому что выражать свои эмоции в словах мне несвойственно, — поддержал его сам сочинитель. — Я лучше что-нибудь сделаю, чем скажу.
Оценки остальных не отличались от мнения Магнуса, и вот Лия, явно волнуясь, попросила:
— Можно дальше я?
Выслушав её стихотворение, Хаурун сказал:
— Мне понравилось, — и улыбнулся, поддерживая её.
— Я бы подправил немного текст, — оценил Толя. — Но на музыку, оно, мне кажется, должно лечь хорошо…
— Вы не сорвались в банальность, — сказал Магнус. — А это важно.
— Мне больше нечего добавить, — наклонил голову министр, и Лия как-то разочарованно поникла.
— Следующий! — провозгласил Хаурун. Алхимик помялся, но всё-таки вытащил своё стихотворение.
— Извиняюсь заранее, — произнёс он и начал читать. Закончив, он явно смутился, но Люциус поспешил его успокоить:
— Вы сделали хороший ход, выбрав классическую форму. Однако слог кажется мне несколько суховатым.
— Неплохое, — лаконично оценил король. — Мне тоже нравится.
— И мне! — в один голос сказали Толя и Лия.
— Осталось двое! — азартно подмигнул Хаурун. — Ну что, Люциус, рискнёте?
Толя понял, что лакомый кусочек король оставляет на потом. Герцог кивнул, но никакого листка доставать не стал и прочёл на память.
— Вот это да, — восхищённо выдохнул менестрель, забывшись.
— Краткость — сестра таланта, — улыбнулся Магнус. Было видно, что стихотворение никого не оставило равнодушным. Скромно улыбнувшись, министр принял похвалы, и Толя сжал похолодевшие пальцы. Ошибка его была страшной, но все уже в ожидании смотрели на него. Менестрель опустил глаза на языки огня.
— Можно я не буду? — тихо попросил он, чем вызвал искренне возмущение.
— Как это — не буду?! — воскликнул Хаурун, выражая общую мысль. — Все читали и ты читай!
— Не буду, — повторил Толя. — Оно плохое.
Больше ему нечего было сказать.
— По сравнению со мной вы зря жалуетесь, — приободрил его Магнус. — Вот у меня точно вышло простое рифмоплётство…
— Что-о?! — возмутилась девушка. — А кто позавчера почти все припасы съел?
— Я волновался! — парировал король. — Мы же на верном пути!
— Вот объедитесь, растолстеете и принцессе не понравитесь! — нанесла Лия убийственный удар. Король тут же помрачнел, ушёл за дерево и уселся там, уныло подперев голову рукой. Магнус осуждающе посмотрел на дочь и молча указал ей за дерево. Лия помялась и, сделав виноватый вид, поползла извиняться. Толя с интересом прислушался, как она в прочувствованном монологе умоляет короля о прощении. Хаурун сурово отмалчивался, но наконец не выдержал:
— Вы, девчонки, всегда сначала говорите, потом думаете!
— Ну простите меня, ваше величество! — ныла Лия. — Я больше не буду! Я буду думать!
— Ага, — беззлобно насмехался над ней тот. — Как я что-нибудь натворю, так сразу «Ну, Хаурунушка, делись конфетами», а как сама виновата, так и про ваше величество вспоминается…
— Ну вы ещё царя Гороха вспомните, — обижалась Лия.
— Не было такого царя, — авторитетно заявил Хаурун. — А шантаж был в детстве!
Шутливой перебранке улыбнулся даже Люциус, а Толя уже фыркал не стесняясь. Отходчивый государь тем временем отогнал прощённую подданную и занялся искусством стихосложения.
— Дописал! — через полчаса победно объявил он. В то же время Толя попробовал похлёбку и признал её готовой. За ужином менестрель сообразил, что Хаурун оставался последним, кто не сочинил стихотворение, а значит скоро придётся доставать на свет божий и свой листочек. Чем больше он размышлял, тем более безумной представлялась ему та идея, которую он осуществил. Что если он наживёт себе опасного врага? Началась нервная дрожь.
После ужина всё ещё чувствующая себя виноватой Лия утащила котелок к ручью мыть и обещала громко кричать, если на неё нападут. Когда она вернулась, никто не отходил от костра, помня о договорённости.
— Ну что же, — негромко произнёс алхимик. — Начнём, пожалуй, господа. Кто первый?
— Я! — отважился Хаурун и вытащил из-за пазухи замусоленную бумажку. — Ну, значит, объявленная тема, в которую должны входить понятия света и холода…
Когда он кончил читать, то оглядел своих спутников и не стал дожидаться отзывов:
— Можете ничего не говорить, я и сам знаю, что плохо. Стихи сочинять я не умею.
— Предлагаю, чтобы каждый раз остальные четверо участников выражали своё мнение, чтобы не оставалось недомолвок, — предложил Люциус.
— Поддерживаю, — ответил Магнус. — Итак, идея, мне кажется, выражена хорошо, и я явственно почувствовал, что вы хотели сказать этим стихотворением. Однако я обращаю внимание всех присутствующих на несоответствие формы содержанию.
— Это потому что выражать свои эмоции в словах мне несвойственно, — поддержал его сам сочинитель. — Я лучше что-нибудь сделаю, чем скажу.
Оценки остальных не отличались от мнения Магнуса, и вот Лия, явно волнуясь, попросила:
— Можно дальше я?
Выслушав её стихотворение, Хаурун сказал:
— Мне понравилось, — и улыбнулся, поддерживая её.
— Я бы подправил немного текст, — оценил Толя. — Но на музыку, оно, мне кажется, должно лечь хорошо…
— Вы не сорвались в банальность, — сказал Магнус. — А это важно.
— Мне больше нечего добавить, — наклонил голову министр, и Лия как-то разочарованно поникла.
— Следующий! — провозгласил Хаурун. Алхимик помялся, но всё-таки вытащил своё стихотворение.
— Извиняюсь заранее, — произнёс он и начал читать. Закончив, он явно смутился, но Люциус поспешил его успокоить:
— Вы сделали хороший ход, выбрав классическую форму. Однако слог кажется мне несколько суховатым.
— Неплохое, — лаконично оценил король. — Мне тоже нравится.
— И мне! — в один голос сказали Толя и Лия.
— Осталось двое! — азартно подмигнул Хаурун. — Ну что, Люциус, рискнёте?
Толя понял, что лакомый кусочек король оставляет на потом. Герцог кивнул, но никакого листка доставать не стал и прочёл на память.
— Вот это да, — восхищённо выдохнул менестрель, забывшись.
— Краткость — сестра таланта, — улыбнулся Магнус. Было видно, что стихотворение никого не оставило равнодушным. Скромно улыбнувшись, министр принял похвалы, и Толя сжал похолодевшие пальцы. Ошибка его была страшной, но все уже в ожидании смотрели на него. Менестрель опустил глаза на языки огня.
— Можно я не буду? — тихо попросил он, чем вызвал искренне возмущение.
— Как это — не буду?! — воскликнул Хаурун, выражая общую мысль. — Все читали и ты читай!
— Не буду, — повторил Толя. — Оно плохое.
Больше ему нечего было сказать.
— По сравнению со мной вы зря жалуетесь, — приободрил его Магнус. — Вот у меня точно вышло простое рифмоплётство…
Страница 3 из 50
