Фандом: Ориджиналы. После неудачи в поисках принцессы Жанны королю Хауруну остаётся либо вернуться в Белый город, либо наудачу отправиться дальше в путешествие по своей стране, которую он совсем не знает.
Добавить в моё избранное
176 мин, 9 сек 1755
— Более того, меня ещё интересует, почему она к первому подошла именно к королю? То, что она с первого взгляда разгадала Лию, спишем на женскую интуицию. Но эта дама настолько ловко уворачивается от прямых ответов и так любит говорить загадками, что, признаюсь, я в некотором замешательстве…
— А вы с ней посоревнуйтесь, — фыркнула печка. — В загадках и недомолвках…
— А если это ловушка? — озвучил Толя всеобщую мысль. — Вот почему она Лию спать на чердак отправила? А сама куда пошла?
— Но, может быть, всё-таки нет повода к беспокойству? — предположила лавка.
— Я бы не сказал… — тихо усмехнулся сундук. — В этой женщине есть загадка…
— По-моему, у вас в каждой женщине загадка, — поддела печка. — И вы всю жизнь только и делаете, что их разгадываете, только почему-то всё к одному сводится…
— Вам хорошо известны мои слабости, не спорю, — протянул сундук.
— Милорд, я с вами согласен, — произнёс Толя. — Что-то здесь есть. Женщина живёт одна, вдалеке от других, знает всё наперёд… ох!
Дом в лесу, на сваях, пучки трав, развешенные под потолком, речь загадками, лишь вместо черепов на кольях горшки, а вместо волчонка — пушистый чёрный котёнок.
— Что, — усмехнулся сундук, — тоже пришло в голову, что она — местная ведьма?Толя не мог уснуть. Луна уже взошла над лесом и осторожно трогала серебряными лучами край стола посередине горницы, а менестрель всё лежал, вспоминая засыпанный снегом домик, суровое молчание Олега и тепло шкур. Вспоминал он и волчонка, вспоминал вкус горячего бульона и первое осознание того, что жив. Вспоминал, как Олег сначала каждый день обтирал его снегом, потом стал выносить на улицу, и как кружилась голова от свежего воздуха, а мороз щипал высунутые из мехового кокона пальцы ног, стыли нервно облизанные губы, а в глазах стояли слёзы…
Дверь скрипнула.
Жутко напрягшись и схватившись за нож, Толя наблюдал привыкшими к темноте глазами, как над спящим герцогом склоняется гибкий женский силуэт.
Тропинка позади дома вела вниз, вилась меж кустов, камней и редеющих деревьев к покрытому песком берегу, к чёрной зеркальной глади, на которой серебряными бликами рассыпалась луна.
Министр и ведьма шли впереди шагах в ста, а Толя крался за ними, стараясь не упустить из виду. У ведьмы в руках была корзинка, Люциус шёл налегке, безоружный, в накинутой на плечи куртке.
— Ну, здесь, пожалуй, — ведьма остановилась, немного пройдя по берегу, поставила корзинку, расстелила на земле полотенце. Толя подобрался как можно ближе, досадуя на луну и радуясь густым кустам и высокой траве. На берегу тихо звякнуло стекло: ведьма доставала из корзинки тёмную бутыль и стаканы.
— Ну, вот тебе мой подарок, — сказала она, обводя рукой вокруг. — Красота! Сама люблю.
Люциус присел на песок по ту сторону полотенца, чуть поёжился. Толя из укрытия видел всё прекрасно, а слышать голоса не мешал лёгкий ночной шум.
— Хорошо… Зябко только.
— Это со сна, — ответила ведьма спокойно.
— Ну ладно, а чем же я твой подарок царский заслужил?
— Понравился ты мне, вот и дарю, — ответила ведьма.
Люциус сидел и судя по всему, наблюдал за отражением луны в бутыли.
— Так вы, сударыня, и вправду ведьма, — полувопросительно сказал он. Толе в этот момент пришлось отмахиваться от назойливой ночной бабочки, норовившей сесть на нос, и потому половину ответа он пропустил.
— … ведьма — это народное, а ведунья — и слово забыли. Теперь понятно?
— Понятно, — кивнул Люциус.
— Ну а ты-то, Лука, сам кто?
— Я? Да ничего особенного, — отмахнулся герцог, — первым министром служу…
Толя в кустах ущипнул себя, чтобы убедиться, что не спит. Только во сне Люциус мог выдавать их инкогнито с таким легкомыслием.
— А, ну понятно, — вздохнула ведьма. — Ну, а я, как ты уже знаешь, Марьяна. Давай, что ли, по первой, за знакомство… — Вот ты мне скажи: по какому праву часть налогов отходит церкви? Какое право имеет кардинал вмешиваться в дела светского государства? Да будь наш кардинал хоть самим Святым отцом Романским — никакого! Я так считаю: либо он кардинал и заведует церковью, либо он не кардинал, а министр церковной политики и тоже ими заведует. И вот сама посуди теперь, зачем мне лишний министр в правительстве, если они и так ничего не делают? Пусть бы сам по себе кардиналил, я бы ещё стерпел, но указывать, какие законы надо принимать…
— Выгони, — решительно предложила ведьма. — С глаз долой — из сердца вон.
— Кого выгнать-то? — вздохнул Люциус.
— Министра. Ну, или кардинала. Министра из правительства, кардинала из страны. Ну, в общем, твоя страна, сам и решай.
Герцог совершенно плебейским жестом почесал в затылке, растрепав и без того сбившийся набок хвост.
— Так ведь говорю тебе: министр и кардинал это одна и та же физиономия.
— А вы с ней посоревнуйтесь, — фыркнула печка. — В загадках и недомолвках…
— А если это ловушка? — озвучил Толя всеобщую мысль. — Вот почему она Лию спать на чердак отправила? А сама куда пошла?
— Но, может быть, всё-таки нет повода к беспокойству? — предположила лавка.
— Я бы не сказал… — тихо усмехнулся сундук. — В этой женщине есть загадка…
— По-моему, у вас в каждой женщине загадка, — поддела печка. — И вы всю жизнь только и делаете, что их разгадываете, только почему-то всё к одному сводится…
— Вам хорошо известны мои слабости, не спорю, — протянул сундук.
— Милорд, я с вами согласен, — произнёс Толя. — Что-то здесь есть. Женщина живёт одна, вдалеке от других, знает всё наперёд… ох!
Дом в лесу, на сваях, пучки трав, развешенные под потолком, речь загадками, лишь вместо черепов на кольях горшки, а вместо волчонка — пушистый чёрный котёнок.
— Что, — усмехнулся сундук, — тоже пришло в голову, что она — местная ведьма?Толя не мог уснуть. Луна уже взошла над лесом и осторожно трогала серебряными лучами край стола посередине горницы, а менестрель всё лежал, вспоминая засыпанный снегом домик, суровое молчание Олега и тепло шкур. Вспоминал он и волчонка, вспоминал вкус горячего бульона и первое осознание того, что жив. Вспоминал, как Олег сначала каждый день обтирал его снегом, потом стал выносить на улицу, и как кружилась голова от свежего воздуха, а мороз щипал высунутые из мехового кокона пальцы ног, стыли нервно облизанные губы, а в глазах стояли слёзы…
Дверь скрипнула.
Жутко напрягшись и схватившись за нож, Толя наблюдал привыкшими к темноте глазами, как над спящим герцогом склоняется гибкий женский силуэт.
Тропинка позади дома вела вниз, вилась меж кустов, камней и редеющих деревьев к покрытому песком берегу, к чёрной зеркальной глади, на которой серебряными бликами рассыпалась луна.
Министр и ведьма шли впереди шагах в ста, а Толя крался за ними, стараясь не упустить из виду. У ведьмы в руках была корзинка, Люциус шёл налегке, безоружный, в накинутой на плечи куртке.
— Ну, здесь, пожалуй, — ведьма остановилась, немного пройдя по берегу, поставила корзинку, расстелила на земле полотенце. Толя подобрался как можно ближе, досадуя на луну и радуясь густым кустам и высокой траве. На берегу тихо звякнуло стекло: ведьма доставала из корзинки тёмную бутыль и стаканы.
— Ну, вот тебе мой подарок, — сказала она, обводя рукой вокруг. — Красота! Сама люблю.
Люциус присел на песок по ту сторону полотенца, чуть поёжился. Толя из укрытия видел всё прекрасно, а слышать голоса не мешал лёгкий ночной шум.
— Хорошо… Зябко только.
— Это со сна, — ответила ведьма спокойно.
— Ну ладно, а чем же я твой подарок царский заслужил?
— Понравился ты мне, вот и дарю, — ответила ведьма.
Люциус сидел и судя по всему, наблюдал за отражением луны в бутыли.
— Так вы, сударыня, и вправду ведьма, — полувопросительно сказал он. Толе в этот момент пришлось отмахиваться от назойливой ночной бабочки, норовившей сесть на нос, и потому половину ответа он пропустил.
— … ведьма — это народное, а ведунья — и слово забыли. Теперь понятно?
— Понятно, — кивнул Люциус.
— Ну а ты-то, Лука, сам кто?
— Я? Да ничего особенного, — отмахнулся герцог, — первым министром служу…
Толя в кустах ущипнул себя, чтобы убедиться, что не спит. Только во сне Люциус мог выдавать их инкогнито с таким легкомыслием.
— А, ну понятно, — вздохнула ведьма. — Ну, а я, как ты уже знаешь, Марьяна. Давай, что ли, по первой, за знакомство… — Вот ты мне скажи: по какому праву часть налогов отходит церкви? Какое право имеет кардинал вмешиваться в дела светского государства? Да будь наш кардинал хоть самим Святым отцом Романским — никакого! Я так считаю: либо он кардинал и заведует церковью, либо он не кардинал, а министр церковной политики и тоже ими заведует. И вот сама посуди теперь, зачем мне лишний министр в правительстве, если они и так ничего не делают? Пусть бы сам по себе кардиналил, я бы ещё стерпел, но указывать, какие законы надо принимать…
— Выгони, — решительно предложила ведьма. — С глаз долой — из сердца вон.
— Кого выгнать-то? — вздохнул Люциус.
— Министра. Ну, или кардинала. Министра из правительства, кардинала из страны. Ну, в общем, твоя страна, сам и решай.
Герцог совершенно плебейским жестом почесал в затылке, растрепав и без того сбившийся набок хвост.
— Так ведь говорю тебе: министр и кардинал это одна и та же физиономия.
Страница 34 из 50
