Фандом: Ориджиналы. После неудачи в поисках принцессы Жанны королю Хауруну остаётся либо вернуться в Белый город, либо наудачу отправиться дальше в путешествие по своей стране, которую он совсем не знает.
Добавить в моё избранное
176 мин, 9 сек 1775
— спросил Толя, сгорая от стыда.
— Нет, мой отец погиб годом ранее, — с завидным хладнокровием ответил ему герцог. — Собственно, поэтому нам с матерью и пришлось переехать в столицу.
— То есть, вы были свидетелем этой трагедии? — уточнил Толя. Люциус медленно кивнул, глядя в сторону:
— Похороны я помню хорошо, хотя мне было десять. Магнус тогда был совсем плох, опасались, как бы он не наложил на себя руки. Думаю, только Лия его и удержала…
Толя подумал, что, наверное, поседел алхимик гораздо раньше, чем можно было предположить.
— Всё-таки хорошо, что Лия с Хауруном ничего не помнят…
Люциус быстро взглянул на него:
— Вы уверены?
— Да, он мне говорил, — кивнул менестрель. Министр поджал губы:
— Это не значит, что они не переживали своё горе… По-детски, но всё же…
— Потому вы с ними подружились? — спросил Толя, не глядя на него, находясь в таком же отстранённом состоянии души. — Читали им сказки?
— А говорите — не помнит…
Толя кивнул:
— Смерти родителей — нет, а вот что вы были рядом…
Ответом ему был странный взгляд, и менестрель устыдился того, что так настойчиво лезет в чужое горе. Оправданием ему было разве что то, что он всего лишь тоже хотел его разделить, пусть и много лет спустя.
Внезапно министр фыркнул, и Толя изумлённо посмотрел на него.
— Вспомнил кое-что, — пояснил Люциус. Однажды во дворце был приём сафонийских послов, и Хаурун должен был присутствовать как наследный принц. Было ему лет шесть. Этот приём он терпел где-то час, а потом тихонько выбрался в соседнюю комнату, содрал с окна занавеску, завернулся в неё, забрался в шкаф и уснул. До своих покоев у него дойти не было сил, как он потом Эль-Келино объяснял. А у того волосы дыбом стояли от ярости…
Толя зажал себе рот руками, чтобы не расхохотаться на месте скорби.
— Узнаю нашего короля! — сказал он, когда приступ веселья прошёл. — Он, по сути, таким и остался…
Он взглянул на берег и увидел, что Хаурун медленно идёт обратно. Они с Люциусом подошли поближе, и Толя разглядел, что у короля опять тёмные глаза, как бывало всегда, когда он злился или печалился.
— Всё нормально? — осторожно спросил Толя.
— Да, — кивнул Хаурун и обратился уже ко всем: — Спасибо… Дорога тянулась снова по верху, такая же унылая и бесконечная.
— Куда мы направляемся? — не выдержал наконец менестрель, который, пока все обсуждали дальнейшее направление, размышлял о том, что от Керминора до Тиза он не видел ни одной лютни кроме той, что была у Вороны.
— Вон туда, — с вершины холма Магнус указал ему через поле и лес, и менестрель понял, что тёмная масса на горизонте, которую он принял за тучу, на самом деле была вершинами гор.
— Нет, мой отец погиб годом ранее, — с завидным хладнокровием ответил ему герцог. — Собственно, поэтому нам с матерью и пришлось переехать в столицу.
— То есть, вы были свидетелем этой трагедии? — уточнил Толя. Люциус медленно кивнул, глядя в сторону:
— Похороны я помню хорошо, хотя мне было десять. Магнус тогда был совсем плох, опасались, как бы он не наложил на себя руки. Думаю, только Лия его и удержала…
Толя подумал, что, наверное, поседел алхимик гораздо раньше, чем можно было предположить.
— Всё-таки хорошо, что Лия с Хауруном ничего не помнят…
Люциус быстро взглянул на него:
— Вы уверены?
— Да, он мне говорил, — кивнул менестрель. Министр поджал губы:
— Это не значит, что они не переживали своё горе… По-детски, но всё же…
— Потому вы с ними подружились? — спросил Толя, не глядя на него, находясь в таком же отстранённом состоянии души. — Читали им сказки?
— А говорите — не помнит…
Толя кивнул:
— Смерти родителей — нет, а вот что вы были рядом…
Ответом ему был странный взгляд, и менестрель устыдился того, что так настойчиво лезет в чужое горе. Оправданием ему было разве что то, что он всего лишь тоже хотел его разделить, пусть и много лет спустя.
Внезапно министр фыркнул, и Толя изумлённо посмотрел на него.
— Вспомнил кое-что, — пояснил Люциус. Однажды во дворце был приём сафонийских послов, и Хаурун должен был присутствовать как наследный принц. Было ему лет шесть. Этот приём он терпел где-то час, а потом тихонько выбрался в соседнюю комнату, содрал с окна занавеску, завернулся в неё, забрался в шкаф и уснул. До своих покоев у него дойти не было сил, как он потом Эль-Келино объяснял. А у того волосы дыбом стояли от ярости…
Толя зажал себе рот руками, чтобы не расхохотаться на месте скорби.
— Узнаю нашего короля! — сказал он, когда приступ веселья прошёл. — Он, по сути, таким и остался…
Он взглянул на берег и увидел, что Хаурун медленно идёт обратно. Они с Люциусом подошли поближе, и Толя разглядел, что у короля опять тёмные глаза, как бывало всегда, когда он злился или печалился.
— Всё нормально? — осторожно спросил Толя.
— Да, — кивнул Хаурун и обратился уже ко всем: — Спасибо… Дорога тянулась снова по верху, такая же унылая и бесконечная.
— Куда мы направляемся? — не выдержал наконец менестрель, который, пока все обсуждали дальнейшее направление, размышлял о том, что от Керминора до Тиза он не видел ни одной лютни кроме той, что была у Вороны.
— Вон туда, — с вершины холма Магнус указал ему через поле и лес, и менестрель понял, что тёмная масса на горизонте, которую он принял за тучу, на самом деле была вершинами гор.
Страница 50 из 50
