Половина лета

Фрегат поравнялся с ними, и на капитанском мостике что-то блеснуло — то ли подзорная труба, то ли медный рупор, и ветер донёс мощный рык Бена Боу:

— Э-э-эй! На берегу! Крысы сухопутные!

Лия закричала в ответ, Хаурун помахал рукой. Толя прищурился, разглядел, что на мостике стоят двое, и тоже помахал, зная, что Фрэнк его видит.

— Удачи там! — заорал Боу.

— Спасибо! И ва-ам! — прокричали Хаурун, Толя и Лия.

На «Смуром» вздулось ещё несколько парусов, и он обогнал путешественников. Несколько десятков глоток грянуло какую-то песню; Толя разобрал что-то про шпагу, чертей и абордаж, а потом фрегат скрылся за изгибом берега.

Спустившись вниз, дорога стала петлять по каменистой местности, и Толя понял, почему Тиз жил торговлей и рыболовством: на такой земле ничего не росло.

— Море близко, наловим чего-нибудь на обед? — спросила Лия, читая его мысли.

— Ловить будешь ты, — заявил король. — Удочку взяла?

Девушка по своему обыкновению насупилась, а на обеденном привале вернулась к лагерю с большущим крабом, вцепившимся в полу её плаща. Оказавшись сброшенным на землю, краб грозно потрясал клешнями в конце концов вцепился министру в сапог. Убивать забавную зверюшку стало жалко, и Люциус поковылял к кромке воды, где храбрец отцепился сам. Таким образом, путешественники остались без обеда.

Ночевали они в деревне, где были рады и простой похлёбке, а на рассвете продолжили путь. Пустынная дорога вела вдоль обрыва, на котором высился лес, и Лия протянула, с опаской поглядывая наверх:

— Интересно, есть ли здесь разбойники?

— Не каркай, — оборвал её Хаурун. — С меня пиратов хватило.

— Спеть, что ли… — вздохнул Толя, задумчиво глядя на небо в поисках вдохновения. — Или вообще новую песню сочинить…

— Так как мы уже все показали себя в стихосложении, предлагаю свою посильную помощь, — объявил министр опешившему менестрелю.

— Про что будем сочинять? — деловито спросила Лия.

— Про дорогу, — быстрее всех сообразил Хаурун. — Только меня в это дело не впутывайте!

— Мы отправились в дорогу, — пропела Лия первую строчку, сочинённую только что.

— Твёрдо зная цель, — подхватил Толя. Все замолкли, посматривая друг на друга.

— И проехали мы много, — внёс свою лепту Магнус.

— Каких-нибудь там земель, — не удержался Хаурун. — Ну, не умею же я, видите!

Дорожную песню общими усилиями они закончили через час. К обеду дорога опять взобралась наверх, а возвышенность превратилась в гряду и вновь лишилась леса. Наконец слева, в котловине показалась необычайно ухоженная деревушка, на некотором отдалении от которой находилось здание, напоминающее королевский дворец в Белом Городе, только меньших размеров.

— Летняя резиденция, — пояснил Толе алхимик. — Именно поэтому мы её объезжаем стороной.

Напротив спуска к деревне гряда разветвлялась, и часть её врезалась далеко в море, превращаясь в узенькую каменистую косу. На том месте, где она отходила от основной суши, стояла небольшая молельня круглой формы, выкрашенная в белый цвет.

Толя, ехавший последним и глазеющий то на море, то на котловину, пропустил тот момент, когда Хаурун подъехал к молельне и спешился, набросив повод своего коня на коновязь у дверей. Однако направился он не в молельню, а мимо, по косе, спускающейся к морю, и остановился только тогда, когда дальше идти было некуда, и волны, шипя, лизнули его сапоги.

Люциус остановился у дверей молельни, обращённых на север, к деревне, тоже спешился. Остальные последовали его примеру.

Менестрель помолчал, прежде чем что-нибудь спросить. Лия и Магнус как-то поникли, герцог вдруг снова закрылся в своей отстранённости. Внимание Толи привлекла потемневшая медная табличка, что была прибита к белой стене справа от дверей. Приблизившись, он прочитал выгравированную на ней надпись: «Сия молельня во славу святого Доминика возведена напротив того места, где нашёл в море мученическую кончину Его Величество Светлейший Король Леон IV с супругою своею Онисией и также со многими вельможами и вельможными дамами. Да войдут они в Град Небесный».

Толя вздрогнул и взглянул в сторону косы — Хаурун стоял неподвижно, глядя туда, где небо сливалось с водой и виднелся белый парус какой-то лодки. Менестрель молчал, чтобы не сказать какую-нибудь глупость. Он вспомнил, что Магнус и Лия тоже потеряли в этом кораблекрушении близкого человека. Он украдкой взглянул на них: они стояли рядом, Лия глядела на траву у себя под ногами, а алхимик отвернулся. Люциус тронул Толю за локоть, и вместе они отошли подальше.

— Не будем им мешать, — тихо сказал министр, убедившись, что их никто не слышит.

— Разве вы… — начал менестрель и осёкся. Герцог насмешливо взглянул на него:

— Или договаривайте, или вовсе не начинайте, — посоветовал он.

— А вы разве никого не потеряли здесь?