Половина лета

Фрэнк фыркнул.

— Наивный юноша! Пиратом вам не быть!

— А я и не собирался, — слегка обиделся Толя.

— Конечно, что-то мы оставляем себе! — продолжал Фрэнк. — Но зачем нам жемчуг, который достоин оказаться на шее Её Величества? Куда нам девать сто тысяч локтей сукна, если команда нагишом не ходит? Естественно, оно переходит в собственность государства и идёт на обмундирование солдатам или сиротам на штаны.

— О-бал-деть, — раздельно сказал Толя, глядя круглыми глазами.

Мистландиец опять фыркнул, на этот раз с чувством превосходства.

— Я понимаю ваше удивление. Но что же ещё делать беднеющему, но смелому государству?

— Но что же будет, если все начнут друг друга грабить? — спросил Толя.

— Такого не должно случиться, — уверенно ответил пират. — Мы это знаем.

— А как вы стали пиратом? — полюбопытствовал менестрель.

— Как же мистландийцу без моря, мы же на острове. Мореходная школа, потом я был юнгой, потом матросом, потом капитаном… Потом вот потерпел кораблекрушение… Бедная моя «Глория»… — Фрэнк вздохнул и потерянно махнул рукой.

— А правда, что у вас мужчины ходят в юбках? — полюбопытствовал менестрель. — Я в одном трактире слышал.

Пират отшатнулся от него как от прокажённого, нахмурился.

— Вот только не надо путать нас с этими дикарями! — воскликнул он. — Дикарями, от которых одни только хлопоты! Королева изо всех сил старается построить большую сильную страну, а на севере и западе вопят о независимости. Эти невежи и пьяницы ничего не понимают… — пират снова поник.

— А я знаю песню на мистландийском языке, — похвастался Толя, чтобы развеселить его.

— Да ладно вам, — недоверчиво сказал Фрэнк, а менестрель лихорадочно вспоминал чужие слова, которым научил его министр. Чтобы не пойти на попятный, он запел, ничего больше не говоря. Спел один куплет, посмотрел на пирата. Тот сидел, молча глядя на заходящее солнце. Девочка давно искупалась, вылезла из воды, оделась и ушла домой. Наконец мистландиец прошептал что-то на своём языке и опустил голову. Толя осторожно тронул его за плечо:

— Сударь, всё будет хорошо…

Фрэнк кивнул, потом слегка улыбнулся:

— Не обижайтесь, сэр, но вы так коверкаете великий язык моей страны, что слушать страшно. Лучше я сам вам спою…

— Где ты был? — сурово спросил Хаурун, когда Толя переступил порог гостиницы. — Где мы должны были тебя искать?

— Нигде, — спокойно ответил менестрель. — Забыли, что Эйдан ещё в городе?

Где-то за стенкой заплакал ребёнок, и король махнул рукой:

— Пошли в комнату.

В комнате сидела Лия, гипнотизируя взглядом свечу, при свете которой Люциус опять что-то писал. Магнус дремал в кресле.

— Где вы были?! — подхватилась девушка.

— Гулял с Фрэнком на берегу, — спокойно ответил менестрель.

Лия ахнула, Люциус снял очки и посмотрел на менестреля, Хаурун стукнулся затылком о стену и зашипел сквозь зубы.

— Ты что, ненормальный? С пиратом разгуливать по ночам? Что вы там делали, а?

— Песни пели, — улыбнулся Толя, и сам понимая, что выглядит сущим деревенским дурачком, которым он, по сути, и был. К тому же, они действительно пели песни, и не было ни тени желания свернуть в кабак. Флейту он Фрэнку не показал, но сейчас руки тянулись к ней сами — чтобы мелодии далёкой холодной Мистландии воскресли в тёплом солёном воздухе.

Утром вторника путешественники седлали коней. Толя, пропахший за эти дни копчёной рыбой, ласково гладил своего конягу, рядом Магнус, зевая, прилаживал своей кобылке подпругу. Хаурун с упряжью уже справился и теперь стоял у дверей конюшни, покусывая соломинку, а его конь лез ему губами в ухо, прихватывал падающие на шею отросшие пряди.

— А ну отстань, — отбивался король, но наконец не выдержал, порылся в сумке, вытащил какой-то ремешок и перетянул им волосы.

— Вот тебе, — сказал он коню. — Не трожь.

Конь немедленно ухватил короля за весь хвостик целиком. Рассвирепев, Хаурун сунул ему под нос клок соломы:

— Ты что, совсем слепой?! Я понимаю, цвет похож, но это надо же настолько окосеть, чтобы перепутать хозяина с кормом!

Наконец сборы были закончены. Лия и Люциус уже давно гарцевали на тесном дворике, а на заборе висели уличные мальчишки, улюлюкая от восторга. Попрощавшись с хозяином, путники отправились в путь. Дорога вела от Тиза на восток, вдоль берега, по обрыву, на котором изредка попадались деревья, зацепившиеся корнями за едва покрытые землёй камни. Если оглянуться назад, можно было увидеть гавань, раскинувшуюся как на ладони, и то, как в неё заходят и выходят суда. Лия пригляделась к фрегату, который как раз проплывал мимо них.

— «Сму-рый», — прочитала она надпись на борту, напрягая зрение.

— Что?! — вскинулся король. Они остановили коней на пригорке.