Фандом: Ориджиналы. После неудачи в поисках принцессы Жанны королю Хауруну остаётся либо вернуться в Белый город, либо наудачу отправиться дальше в путешествие по своей стране, которую он совсем не знает.
Добавить в моё избранное
176 мин, 9 сек 1771
Тот посуровел.
— Не девку, а принцессу, понятно?
— Принцессу? — протянул пират. — Ну, прям как в сказке… Как она выглядит-то хоть?
Хаурун описал, всё ещё глядя с неодобрением. Боу покачал головой.
— Нет, не встречал. Полгода назад, помню, захватили мы корабль, была там блондиночка, но только худенькая, а ты говоришь, что всё при всём…
— Ничего, — фыркнул король. Они шли по улочке по двое: Хаурун с Боу, позади них Толя с Люциусом, и последними Лия с Магнусом. За следующим поворотом улочка вливалась в широкую улицу, и пират остановился.
— Дальше не пойду, — прохрипел он. — Захочешь поговорить — иди на пристань, спроси, где «Смурый» стоит. Ещё дня на три мы тут застрянем.
— Мы тоже, — ответил Хаурун. — Будем у всех спрашивать.
— Удачи, — буркнул пират, одного за другим пропуская путешественников мимо себя. Когда проходил Толя, он фыркнул нарочито громко, и, как менестрелю показалось, презрительно. Толя сидел на деревянных мостках, опустив в воду босые ноги. За мысом, куда он забрался, чтобы в одиночестве посидеть у моря, никого не было. Откуда-то издалека доносились звуки музыки: в это воскресенье в городе играли сразу несколько свадеб, и сегодня утром, когда менестрель проходил с Лией мимо собора, в него угодил букет, попав прямо по затылку. Лия долго смеялась, говоря, что теперь и он скоро женится, причём неожиданно для самого себя, раз прилетело сзади, когда он об этом и не думал.
Сейчас он устало щурился на заходящее солнце и вспоминал все события сегодняшнего дня. На рассвете жена хозяина гостиницы надумала разрешиться от бремени, и её мужу было совсем не до постояльцев: он бегал из угла в угол и бормотал молитвы. Кухарка помчалась за повивальной бабкой, а потому все постояльцы остались без завтрака. В середине дня с холмов налетел сильный ветер и принёс с собой грозовую тучу. Не успевший спрятаться Люциус, вымокнув до нитки, медленно шёл через площадь под тёплыми косыми струями, а Толя и Лия, отфыркиваясь и смеясь, жались на крыльце собора вместе с кучкой оборванцев, уличными мальчишками и торговкой с большой корзиной пирожков. А после дождя море, ворча, билось о берег, и корабли в порту были похожи на вымокших птиц…
На берег, где сидел Толя, пришла девочка лет двенадцати, неодобрительно посмотрела на него, отошла подальше, разделась и побежала купаться. Менестрель вздохнул, прислушиваясь к мерному шипению волны, поболтал ногами. Сам он решил идти купаться попозже, когда солнце до половины зайдёт за горизонт, и зеленоватая морская вода отразит горящее небо.
Мостки заскрипели, и Толя понял, что кто-то застал его врасплох. Он резко обернулся, схватившись за нож.
— О, — удивился Фрэнк. — Вы тот юноша, который спасал своего товарища в трактире.
— Здравствуйте, сударь, — поздоровался Толя, не расслабляясь. Мистландиец вежливо улыбнулся, присел рядом, не спуская ног — не хотел замочить.
— Не ожидал вас здесь встретить, — промолвил он, искоса глядя на менестреля.
— И я вас, — парировал Толя. Фрэнк, видимо, смешался от его резкого тона, и менестрель исправился, заговорив дружелюбнее:
— Уже починили корабль, сударь?
— О да почти, — ответствовал пират. — Но эти варвары не собираются на север, несмотря на все мои умоления, они идут в земли, где живут чёрные люди, так что мне придётся покинуть их на западном конце континента. Я буду проситься на корабль, который идёт в Мистландию… Хорошо бы встретить земляков…
— Не повезло вам, — посочувствовал Толя. — Давно не были на родине?
— Три года, — ответил Фрэнк, и менестрель уловил в его голосе горечь. — Не знаю ничего ни о матери, ни о жене. Одно радует: по слухам, Её Величество жива и здорова…
— Ваша королева? — переспросил Толя. — Она ведь родственница нашему королю?
— Верно, сударь, — подтвердил Фрэнк, — двоюродная бабушка.
— Расскажите мне о ней, — неизвестно зачем попросил Толя. Не то чтобы ему было интересно услышать о мистландийской королеве, Хаурун о ней и так рассказывал, просто надо было поддержать разговор.
— О, королева! — мечтательно вздохнул пират, прикрывая глаза. — Она светит своим подданным, как звезда в ночи. Она исполнена достоинства, красоты, великодушия…
— Я слышал, у вас казнят за кражу куска хлеба, — заметил Толя.
— О да, сударь, но что же делать? — вздохнул пират и снова задумался. — Нет, невозможно с этими головорезами… Они опять перепились на корабле, я не смог терпеть и ушёл.
— А мистландийцы разве не пьют? — полюбопытствовал менестрель.
— Пьют, конечно, — ответил Фрэнк. — Но не так же. У нас слишком хорошо воспитывают молодёжь. А эта шваль даже не умеет распоряжаться награбленным. Они всё спускают в ближайшем порту. А что остаётся государству?
— Государству? — Толя наклонился вперёд, вглядываясь в лицо пирата. — Хотите сказать, у вас грабят не для себя?!
— Не девку, а принцессу, понятно?
— Принцессу? — протянул пират. — Ну, прям как в сказке… Как она выглядит-то хоть?
Хаурун описал, всё ещё глядя с неодобрением. Боу покачал головой.
— Нет, не встречал. Полгода назад, помню, захватили мы корабль, была там блондиночка, но только худенькая, а ты говоришь, что всё при всём…
— Ничего, — фыркнул король. Они шли по улочке по двое: Хаурун с Боу, позади них Толя с Люциусом, и последними Лия с Магнусом. За следующим поворотом улочка вливалась в широкую улицу, и пират остановился.
— Дальше не пойду, — прохрипел он. — Захочешь поговорить — иди на пристань, спроси, где «Смурый» стоит. Ещё дня на три мы тут застрянем.
— Мы тоже, — ответил Хаурун. — Будем у всех спрашивать.
— Удачи, — буркнул пират, одного за другим пропуская путешественников мимо себя. Когда проходил Толя, он фыркнул нарочито громко, и, как менестрелю показалось, презрительно. Толя сидел на деревянных мостках, опустив в воду босые ноги. За мысом, куда он забрался, чтобы в одиночестве посидеть у моря, никого не было. Откуда-то издалека доносились звуки музыки: в это воскресенье в городе играли сразу несколько свадеб, и сегодня утром, когда менестрель проходил с Лией мимо собора, в него угодил букет, попав прямо по затылку. Лия долго смеялась, говоря, что теперь и он скоро женится, причём неожиданно для самого себя, раз прилетело сзади, когда он об этом и не думал.
Сейчас он устало щурился на заходящее солнце и вспоминал все события сегодняшнего дня. На рассвете жена хозяина гостиницы надумала разрешиться от бремени, и её мужу было совсем не до постояльцев: он бегал из угла в угол и бормотал молитвы. Кухарка помчалась за повивальной бабкой, а потому все постояльцы остались без завтрака. В середине дня с холмов налетел сильный ветер и принёс с собой грозовую тучу. Не успевший спрятаться Люциус, вымокнув до нитки, медленно шёл через площадь под тёплыми косыми струями, а Толя и Лия, отфыркиваясь и смеясь, жались на крыльце собора вместе с кучкой оборванцев, уличными мальчишками и торговкой с большой корзиной пирожков. А после дождя море, ворча, билось о берег, и корабли в порту были похожи на вымокших птиц…
На берег, где сидел Толя, пришла девочка лет двенадцати, неодобрительно посмотрела на него, отошла подальше, разделась и побежала купаться. Менестрель вздохнул, прислушиваясь к мерному шипению волны, поболтал ногами. Сам он решил идти купаться попозже, когда солнце до половины зайдёт за горизонт, и зеленоватая морская вода отразит горящее небо.
Мостки заскрипели, и Толя понял, что кто-то застал его врасплох. Он резко обернулся, схватившись за нож.
— О, — удивился Фрэнк. — Вы тот юноша, который спасал своего товарища в трактире.
— Здравствуйте, сударь, — поздоровался Толя, не расслабляясь. Мистландиец вежливо улыбнулся, присел рядом, не спуская ног — не хотел замочить.
— Не ожидал вас здесь встретить, — промолвил он, искоса глядя на менестреля.
— И я вас, — парировал Толя. Фрэнк, видимо, смешался от его резкого тона, и менестрель исправился, заговорив дружелюбнее:
— Уже починили корабль, сударь?
— О да почти, — ответствовал пират. — Но эти варвары не собираются на север, несмотря на все мои умоления, они идут в земли, где живут чёрные люди, так что мне придётся покинуть их на западном конце континента. Я буду проситься на корабль, который идёт в Мистландию… Хорошо бы встретить земляков…
— Не повезло вам, — посочувствовал Толя. — Давно не были на родине?
— Три года, — ответил Фрэнк, и менестрель уловил в его голосе горечь. — Не знаю ничего ни о матери, ни о жене. Одно радует: по слухам, Её Величество жива и здорова…
— Ваша королева? — переспросил Толя. — Она ведь родственница нашему королю?
— Верно, сударь, — подтвердил Фрэнк, — двоюродная бабушка.
— Расскажите мне о ней, — неизвестно зачем попросил Толя. Не то чтобы ему было интересно услышать о мистландийской королеве, Хаурун о ней и так рассказывал, просто надо было поддержать разговор.
— О, королева! — мечтательно вздохнул пират, прикрывая глаза. — Она светит своим подданным, как звезда в ночи. Она исполнена достоинства, красоты, великодушия…
— Я слышал, у вас казнят за кражу куска хлеба, — заметил Толя.
— О да, сударь, но что же делать? — вздохнул пират и снова задумался. — Нет, невозможно с этими головорезами… Они опять перепились на корабле, я не смог терпеть и ушёл.
— А мистландийцы разве не пьют? — полюбопытствовал менестрель.
— Пьют, конечно, — ответил Фрэнк. — Но не так же. У нас слишком хорошо воспитывают молодёжь. А эта шваль даже не умеет распоряжаться награбленным. Они всё спускают в ближайшем порту. А что остаётся государству?
— Государству? — Толя наклонился вперёд, вглядываясь в лицо пирата. — Хотите сказать, у вас грабят не для себя?!
Страница 47 из 50
