Фандом: Ориджиналы. После неудачи в поисках принцессы Жанны королю Хауруну остаётся либо вернуться в Белый город, либо наудачу отправиться дальше в путешествие по своей стране, которую он совсем не знает.
Добавить в моё избранное
176 мин, 9 сек 1770
— Разрази меня гром! — рявкнул Боу и Лия вздрогнула. — Король, а как умно разговаривает, вы поглядите только!
Хаурун стерпел, не поведя бровью.
— Ты лучше о деле, — напомнил он.
— Погоди, горяч ты больно, — прохрипел Боу, и Толя предположил, что он специально тянет время, чтобы остальные головорезы успели сюда добраться. Своё предположение он озвучил вслух. Единственный глаз пирата бешено заворочался в глазнице, оглядывая стены, потолок и путешественников.
— А тебя не спрашивали, — припечатал пират глубокомысленно. Толя сделал незаметный знак Магнусу, и тот понял, отошёл к окну, встал так, чтобы видеть всё, что творится на улице, а его самого не было бы видно.
— К делу так к делу, — проскрипел Боу, тяжело оперевшись о стол. — Хоть я и стар, а в политике кое-то смыслю, Хаурун. На черта нам твоя конвенция?
— Которая конвенция? — холодно осведомился король, и Толя понял, что он просто не знает, о чём идёт речь.
— Как которая? Ты мне мозги-то не пудри, дипломат, акулу мне в пасть, то есть, в пасть меня акуле…
В критический момент вмешался министр:
— Я полагаю, господин пират имеет в виду изданную два года назад Конвенцию о мореходстве?
— Её самую, — осклабился пират. Зубы у него были гнилые. — А ты, что ли, первый министр? Говорят, что он лохматый как девка…
— Верно, — Люциус чуть наклонил голову.
— Так вот, конвенция, — продолжил пират. Хаурун успел сориентироваться.
— Какие пункты Конвенции вас не устраивают?
— Какие? Все! — отрезал Боу. — По какому праву суда теперь не могут заходить в порт без объявления, что они везут, куда, откуда и прочее?
— Чтобы меньше пиратов шлялось по белу свету, — ответствовал король. — И меньше грабило честных торговцев.
Боу издал то ли кашель, то ли хрип, и лишь несколько секунд спустя Толя догадался, что это был смех.
— Честных торговцев? Ты их где-то видел? Мы грабим в открытую, они исподтишка, вот и вся разница, король. Кого разорят — тот или в петлю, или к нам, как этот Волк.
— И мстят, да? — фыркнул Хаурун. — Послушай, ради чего бы вы ни вели такую жизнь, это грабёж и убийство, и на это есть закон…
Глаз Боу засверкал.
— А почему я ещё топчу эту землю, а не болтаюсь на столбе, а? Что молчишь?
Хаурун осел на скамью.
— Слушай, не я эти законы пишу, и не я их выполняю…
— А зачем ты тогда? — оборвал его пират, и у Толи мурашки побежали по коже. Боу оказался вовсе не так прост, как показалось сначала.
— Чего ты хочешь? — спросил Хаурун.
— Я? — хмыкнул Боу. — Да ничего, на тебя посмотрел и то довольно. Вот и думаю: никогда, что ли, не приставать больше к родным берегам?
— Хочешь сказать, я виноват? — взвился король. — Ты же сам выбирал, когда в пираты шёл!
— А ты думал, я на паперть пойду? — прорычал Боу. — Не той я породы!
— А какой же? — тихо спросил Хаурун.
Боу помолчал, прежде чем ответить.
— Знаешь ли ты, что это такое, когда в днище две пробоины, волны хлещут через борт, грот-мачта пришибла двоих молодцов, до бухты каких-нибудь триста локтей, но корабль швыряет во все стороны? Вот это жизнь!
— А ты знаешь, что такое, когда ты заперт в золотой клетке, когда по ночам чудятся шаги за дверью, когда боишься есть и пить, потому что яд может оказаться во всём, что угодно? Когда смотришь на лица, а видишь морды? Когда не знаешь, проснёшься или нет? Но я жив, видишь? И, похоже, теперь тоже знаю, что такое жизнь, а, пират?
Стукнув деревянной ногой, пират опустился на второй конец скамьи.
— А ты непрост, Хаурун…
Тот выдержал его взгляд.
— Прост-непрост, а разбойников не люблю, — проворчал король.
— Ну, изведи, — предложил пират.
Хаурун нервно рассмеялся, потёр глаза.
— Вы же не тараканы, чтобы вас изводить… люди всё-таки… Или ты не про то?
— Нет! — рявкнул Боу. — Сделай так, чтобы люди в разбойники не уходили!
— А тебе-то оно зачем? — прищурился Хаурун.
— А на черта мы нужны? — спросил Боу. — Грабить и другими способами можно. И пираты пошли уже не те. Вон хоть эта размазня мистландийская: «Сударыня, я имею честь вас ограбить», — передразнил он. — Тьфу!
Повисла тишина, и вдруг в окно влезла физиономия бритоголового пирата.
— Кэп, — сказала физиономия. — Там из города солдатня идёт. Уходили бы…
Боу поднялся, дождавшись, пока физиономия исчезнет.
— Пойдём, король, — он проковылял за стойку, скрылся в подсобке. Хаурун подхватил со стола свою шпагу и, кивнув спутникам, направился вслед за ним к чёрному ходу. Выйдя, они оказались на заднем дворе, залитом помоями. Боу уверенно похромал по узенькой улочке, на углу остановился, поджидая.
— Хаурун, — спросил он. — Ты что за девку ищешь?
Хаурун стерпел, не поведя бровью.
— Ты лучше о деле, — напомнил он.
— Погоди, горяч ты больно, — прохрипел Боу, и Толя предположил, что он специально тянет время, чтобы остальные головорезы успели сюда добраться. Своё предположение он озвучил вслух. Единственный глаз пирата бешено заворочался в глазнице, оглядывая стены, потолок и путешественников.
— А тебя не спрашивали, — припечатал пират глубокомысленно. Толя сделал незаметный знак Магнусу, и тот понял, отошёл к окну, встал так, чтобы видеть всё, что творится на улице, а его самого не было бы видно.
— К делу так к делу, — проскрипел Боу, тяжело оперевшись о стол. — Хоть я и стар, а в политике кое-то смыслю, Хаурун. На черта нам твоя конвенция?
— Которая конвенция? — холодно осведомился король, и Толя понял, что он просто не знает, о чём идёт речь.
— Как которая? Ты мне мозги-то не пудри, дипломат, акулу мне в пасть, то есть, в пасть меня акуле…
В критический момент вмешался министр:
— Я полагаю, господин пират имеет в виду изданную два года назад Конвенцию о мореходстве?
— Её самую, — осклабился пират. Зубы у него были гнилые. — А ты, что ли, первый министр? Говорят, что он лохматый как девка…
— Верно, — Люциус чуть наклонил голову.
— Так вот, конвенция, — продолжил пират. Хаурун успел сориентироваться.
— Какие пункты Конвенции вас не устраивают?
— Какие? Все! — отрезал Боу. — По какому праву суда теперь не могут заходить в порт без объявления, что они везут, куда, откуда и прочее?
— Чтобы меньше пиратов шлялось по белу свету, — ответствовал король. — И меньше грабило честных торговцев.
Боу издал то ли кашель, то ли хрип, и лишь несколько секунд спустя Толя догадался, что это был смех.
— Честных торговцев? Ты их где-то видел? Мы грабим в открытую, они исподтишка, вот и вся разница, король. Кого разорят — тот или в петлю, или к нам, как этот Волк.
— И мстят, да? — фыркнул Хаурун. — Послушай, ради чего бы вы ни вели такую жизнь, это грабёж и убийство, и на это есть закон…
Глаз Боу засверкал.
— А почему я ещё топчу эту землю, а не болтаюсь на столбе, а? Что молчишь?
Хаурун осел на скамью.
— Слушай, не я эти законы пишу, и не я их выполняю…
— А зачем ты тогда? — оборвал его пират, и у Толи мурашки побежали по коже. Боу оказался вовсе не так прост, как показалось сначала.
— Чего ты хочешь? — спросил Хаурун.
— Я? — хмыкнул Боу. — Да ничего, на тебя посмотрел и то довольно. Вот и думаю: никогда, что ли, не приставать больше к родным берегам?
— Хочешь сказать, я виноват? — взвился король. — Ты же сам выбирал, когда в пираты шёл!
— А ты думал, я на паперть пойду? — прорычал Боу. — Не той я породы!
— А какой же? — тихо спросил Хаурун.
Боу помолчал, прежде чем ответить.
— Знаешь ли ты, что это такое, когда в днище две пробоины, волны хлещут через борт, грот-мачта пришибла двоих молодцов, до бухты каких-нибудь триста локтей, но корабль швыряет во все стороны? Вот это жизнь!
— А ты знаешь, что такое, когда ты заперт в золотой клетке, когда по ночам чудятся шаги за дверью, когда боишься есть и пить, потому что яд может оказаться во всём, что угодно? Когда смотришь на лица, а видишь морды? Когда не знаешь, проснёшься или нет? Но я жив, видишь? И, похоже, теперь тоже знаю, что такое жизнь, а, пират?
Стукнув деревянной ногой, пират опустился на второй конец скамьи.
— А ты непрост, Хаурун…
Тот выдержал его взгляд.
— Прост-непрост, а разбойников не люблю, — проворчал король.
— Ну, изведи, — предложил пират.
Хаурун нервно рассмеялся, потёр глаза.
— Вы же не тараканы, чтобы вас изводить… люди всё-таки… Или ты не про то?
— Нет! — рявкнул Боу. — Сделай так, чтобы люди в разбойники не уходили!
— А тебе-то оно зачем? — прищурился Хаурун.
— А на черта мы нужны? — спросил Боу. — Грабить и другими способами можно. И пираты пошли уже не те. Вон хоть эта размазня мистландийская: «Сударыня, я имею честь вас ограбить», — передразнил он. — Тьфу!
Повисла тишина, и вдруг в окно влезла физиономия бритоголового пирата.
— Кэп, — сказала физиономия. — Там из города солдатня идёт. Уходили бы…
Боу поднялся, дождавшись, пока физиономия исчезнет.
— Пойдём, король, — он проковылял за стойку, скрылся в подсобке. Хаурун подхватил со стола свою шпагу и, кивнув спутникам, направился вслед за ним к чёрному ходу. Выйдя, они оказались на заднем дворе, залитом помоями. Боу уверенно похромал по узенькой улочке, на углу остановился, поджидая.
— Хаурун, — спросил он. — Ты что за девку ищешь?
Страница 46 из 50
