Жизнь с чистого листа

Она хватается за телефон, набирает номер, чтобы вызвать «скорую помощь», и в это время видит лицо Хауса, видит, как его губы шевелятся, как при замедленной съёмке — и время вокруг словно останавливается, она больше ничего не видит, не слышит, пытаясь понять, что за слова он произносит, пока наконец до неё не доходит, что Хаус объясняет ей, какой препарат принял Уилсон, и какими средствами его можно спасти.

Она едва помнит, как вкалывала Уилсону лекарство в вену; помнит, как тряслись, ходили ходуном руки и слезы заливали глаза, мешая попасть. Едва помнит, как приехала «скорая помощь».

Через четыре дня Уилсона выписали из больницы.

Когда Форман предложил Эмбер вернуться на работу в команду, она согласилась сразу. Он очень удивился этому. Никто из них не видел её уже несколько месяцев.

И когда наступает её первый рабочий день, на пороге ординаторской они появляются вдвоем с Хаусом. Он опирается на ее плечо, она несет его трость.

Никто из команды не говорит ни слова, пока она подводит его к столу, усаживает рядом с Форманом и садится около него сама.

Форман молча встаёт и начинает писать на доске: «Ушиб грудной клетки. Проблемы с глотанием».

— Может быть… — начинает Хаус. Но, произнеся эти первые слова, дальше он может вытолкнуть из себя только сдавленное «А… а…» и оглядывается на Эмбер, беспомощно стискивая её руку.

— Ахалазия, — заканчивает она за него.

— Или бол… Б-б…

— Болезнь Шагаса?

— Быстро сделать анализы на Шагаса и рентген, — приказывает Форман остальной команде. Повернувшись к двери, чтобы пойти вместе с ними, он вдруг замечает Уилсона.

Уилсон стоит за стеклом двери и внимательно прислушивается к тому, что происходит в ординаторской. И когда он слышит вынесенный вердикт, что-то наподобие радостной и виноватой улыбки трогает губы онколога.

— Похоже, мы получили двоих врачей вместо одного, — замечает Тринадцатая, когда они выходят в коридор.

— Троих, — тихо, но твердо поправляет её Катнер. — Вместо одного мы получили троих врачей.