Фандом: Ориджиналы. «Вы обычные люди, но считаете себя избранными. А кто вас избрал?» Задаются ли люди этим вопросом или живут так, будто они выше остальных, предпочитая не задумываться над такими мелочами?
Добавить в моё избранное
7 мин, 36 сек 212
Но я все еще жив. И не только жив, я даже ни разу не вскрикнул.
По лицу Мирабеллы впервые скользнула тень сомнения.
— Не дури меня. Демонов не бывает. Ты каким-то образом блокируешь боль. Или просто ее не чувствуешь. Да, такое тоже бывает, я знаю.
— Ну почему ты не хочешь признать очевидное? — Арман страдальчески закатил глаза. — Вы же боретесь с демонами, ведьмами, колдунами — со всякой нечистью, и тем не менее ты не веришь, что мы существуем! Как же все-таки предсказуема церковь! Бороться с тем, во что не веришь. Поклоняться тому, кого не существует.
— Ты отрицаешь Его существование?
— Не я. Ты. Ты сама отрицаешь. Всем своим видом, прекрасная Мирабелла.
— Я добропорядочная служительница Бога! — она вздернула нос. — Я не сомневаюсь, что Он сейчас смотрит на меня и одобряет мои действия! — она выдернула штырь из бока Армана. Тот зашипел.
Мирабелла швырнула штырь обратно в огонь.
— В чем дело? — усмехнулся Арман. — У тебя закончился арсенал пыточных орудий?
— Не дождешься. У меня их еще много. Но ты все равно не орешь, так какая разница? — она взяла лезвие. — Я просто убью тебя, и все. Перережу твою лживую глотку.
— Давай. Соверши богоугодное дельце. Избавь мир от очередного демона. Но знаешь…
— Что? — она оглянулась через плечо.
— Я боюсь тебя разочаровать, когда не умру.
Мирабелла расхохоталась.
— Нет ни одного человека, который выжил бы после знакомства со мной!
— Значит, мне повезло. Я буду первым.
— Не будешь! — взвизгнула она. — Не будешь!
Арман рассмеялся.
— Я все-таки достал тебя! Люди, вы такие предсказуемые!
— Прекрати выдавать себя за демона. Ты сдохнешь! Рано или поздно ты сдохнешь! — волосы упали на лицо, глаза яростно сверкали сквозь их завесу.
— Дурочка. Я бессмертен.
— Не бывает бессмертных! Все умирают! Все!
— А что ты так разволновалась, Мирабелла? Или хочешь достичь бессмертия? Поверь, еще ни одному человеку этого не удавалось.
— Имена великих живут в веках.
— А сами великие гниют в могилах. Разве это бессмертие?
В камере воцарилась тишина. Гудел лишь огонь, потрескивали дрова. Мирабелла застыла, согнувшись, перед Арманом, выставив вперед нож. Тот спокойно смотрел на нее, словно не замечая ужасных ран.
— Кто покалечил тебя, Мирабелла? — наконец спросил он.
Она сдвинула брови.
— Что?
— Я спросил: кто покалечил тебя?
— По мне видно, что меня покалечили? — она звонко рассмеялась. — Посмотри на меня! Мое лицо идеально! Я красавица!
— Вы, красавицы, все такие глупые? — поморщился Арман. — Думаете лишь о внешности? Покалечить можно не только снаружи, как делаешь ты. Самые жестокие травмы причиняются словами и поведением, а не оружием. Тебе ли не знать, дурнушка Мира.
Девушка дернулась, будто ее ударили. Несколько мгновений стояла с отвисшей челюстью, казалось, даже не дыша.
— Откуда… — наконец хрипло выдохнула она. — Откуда ты знаешь… об этом?
— Дети дразнили тебя, кидались камнями. Несмотря на уродливое лицо, твои большие синие глаза выделялись на фоне замызганных черных камней, тускло блестевших в их маленьких глазницах. Но ты была уродом. И сейчас остаешься. Выросла заносчивой дрянью, потому что мать пела сладкие колыбельные о прекрасной принцессе с небесными глазами. Да, тебя сильно ранили насмешки, но меньшей эгоисткой ты от этого не стала. Наоборот, вознесла себя над ними, наплевала на них. Но каждый косой взгляд возрождает забытые издевательства.
— Прекрати, — прошептала Мирабелла.
— Ты в инквизиторы-то пошла только затем, чтобы почувствовать власть. Церковную школу ненавидела. Желала смерти всем, кто там находился. Каждую ночь придумывала изощренные пытки, и эти фантазии стали твоей единственной отдушиной. Помнится, настоятельнице ты мечтала выжечь ожерелье церковной свечой, а потом ткнуть огнем в глазницы, чтобы она больше не могла презрительно смотреть на тебя.
Мирабелла выронила нож.
— Откуда ты знаешь? — голос дрожал, чего с ней не случалось уже десять лет. — Я никому… никому этого не рассказывала.
— Достала, — поморщился Арман. — Мне надоело повторять одно и то же. Я знаю о тебе все. Потому что я — демон.
Он дернул руками и порвал цепи, словно гнилые нитки. Мирабелла вскрикнула и попятилась.
— Уже забыла, что хотела перерезать мне глотку? Что же медлишь? Режь, — он запрокинул голову, обнажая шею.
Мирабелла уперлась спиной в стену. По щекам побежали слезы.
Арман поднял нож и сунул его в руку девушки. Ее пальцы машинально сомкнулись на рукояти.
— Режь! — рявкнул он. — Ты же хочешь этого, дурнушка Мира!
— Н-нет, я…
— Кому сказал, режь!
Она взвизгнула и выронила нож.
По лицу Мирабеллы впервые скользнула тень сомнения.
— Не дури меня. Демонов не бывает. Ты каким-то образом блокируешь боль. Или просто ее не чувствуешь. Да, такое тоже бывает, я знаю.
— Ну почему ты не хочешь признать очевидное? — Арман страдальчески закатил глаза. — Вы же боретесь с демонами, ведьмами, колдунами — со всякой нечистью, и тем не менее ты не веришь, что мы существуем! Как же все-таки предсказуема церковь! Бороться с тем, во что не веришь. Поклоняться тому, кого не существует.
— Ты отрицаешь Его существование?
— Не я. Ты. Ты сама отрицаешь. Всем своим видом, прекрасная Мирабелла.
— Я добропорядочная служительница Бога! — она вздернула нос. — Я не сомневаюсь, что Он сейчас смотрит на меня и одобряет мои действия! — она выдернула штырь из бока Армана. Тот зашипел.
Мирабелла швырнула штырь обратно в огонь.
— В чем дело? — усмехнулся Арман. — У тебя закончился арсенал пыточных орудий?
— Не дождешься. У меня их еще много. Но ты все равно не орешь, так какая разница? — она взяла лезвие. — Я просто убью тебя, и все. Перережу твою лживую глотку.
— Давай. Соверши богоугодное дельце. Избавь мир от очередного демона. Но знаешь…
— Что? — она оглянулась через плечо.
— Я боюсь тебя разочаровать, когда не умру.
Мирабелла расхохоталась.
— Нет ни одного человека, который выжил бы после знакомства со мной!
— Значит, мне повезло. Я буду первым.
— Не будешь! — взвизгнула она. — Не будешь!
Арман рассмеялся.
— Я все-таки достал тебя! Люди, вы такие предсказуемые!
— Прекрати выдавать себя за демона. Ты сдохнешь! Рано или поздно ты сдохнешь! — волосы упали на лицо, глаза яростно сверкали сквозь их завесу.
— Дурочка. Я бессмертен.
— Не бывает бессмертных! Все умирают! Все!
— А что ты так разволновалась, Мирабелла? Или хочешь достичь бессмертия? Поверь, еще ни одному человеку этого не удавалось.
— Имена великих живут в веках.
— А сами великие гниют в могилах. Разве это бессмертие?
В камере воцарилась тишина. Гудел лишь огонь, потрескивали дрова. Мирабелла застыла, согнувшись, перед Арманом, выставив вперед нож. Тот спокойно смотрел на нее, словно не замечая ужасных ран.
— Кто покалечил тебя, Мирабелла? — наконец спросил он.
Она сдвинула брови.
— Что?
— Я спросил: кто покалечил тебя?
— По мне видно, что меня покалечили? — она звонко рассмеялась. — Посмотри на меня! Мое лицо идеально! Я красавица!
— Вы, красавицы, все такие глупые? — поморщился Арман. — Думаете лишь о внешности? Покалечить можно не только снаружи, как делаешь ты. Самые жестокие травмы причиняются словами и поведением, а не оружием. Тебе ли не знать, дурнушка Мира.
Девушка дернулась, будто ее ударили. Несколько мгновений стояла с отвисшей челюстью, казалось, даже не дыша.
— Откуда… — наконец хрипло выдохнула она. — Откуда ты знаешь… об этом?
— Дети дразнили тебя, кидались камнями. Несмотря на уродливое лицо, твои большие синие глаза выделялись на фоне замызганных черных камней, тускло блестевших в их маленьких глазницах. Но ты была уродом. И сейчас остаешься. Выросла заносчивой дрянью, потому что мать пела сладкие колыбельные о прекрасной принцессе с небесными глазами. Да, тебя сильно ранили насмешки, но меньшей эгоисткой ты от этого не стала. Наоборот, вознесла себя над ними, наплевала на них. Но каждый косой взгляд возрождает забытые издевательства.
— Прекрати, — прошептала Мирабелла.
— Ты в инквизиторы-то пошла только затем, чтобы почувствовать власть. Церковную школу ненавидела. Желала смерти всем, кто там находился. Каждую ночь придумывала изощренные пытки, и эти фантазии стали твоей единственной отдушиной. Помнится, настоятельнице ты мечтала выжечь ожерелье церковной свечой, а потом ткнуть огнем в глазницы, чтобы она больше не могла презрительно смотреть на тебя.
Мирабелла выронила нож.
— Откуда ты знаешь? — голос дрожал, чего с ней не случалось уже десять лет. — Я никому… никому этого не рассказывала.
— Достала, — поморщился Арман. — Мне надоело повторять одно и то же. Я знаю о тебе все. Потому что я — демон.
Он дернул руками и порвал цепи, словно гнилые нитки. Мирабелла вскрикнула и попятилась.
— Уже забыла, что хотела перерезать мне глотку? Что же медлишь? Режь, — он запрокинул голову, обнажая шею.
Мирабелла уперлась спиной в стену. По щекам побежали слезы.
Арман поднял нож и сунул его в руку девушки. Ее пальцы машинально сомкнулись на рукояти.
— Режь! — рявкнул он. — Ты же хочешь этого, дурнушка Мира!
— Н-нет, я…
— Кому сказал, режь!
Она взвизгнула и выронила нож.
Страница 2 из 3
