Видеть изменения в тебе

История Джона Уотсона, по сути, разделена на две половины: «до Шерлока Холмса» и«с Шерлоком Холмсом». И Джон ни на миг не сомневается, что готов на все, чтобы не появился третий осколок — он знает, что не переживет «после Шерлока Холмса».

Джон ради Шерлока делал все, что в его силах. И сделает многое, если это вообще возможно.

Он хладнокровно застрелит чужака, будет заваривать бесконечные чашки чая, станет преследовать преступников по крышам, научится спать под полуночные концерты. Он отдает Шерлоку Холмсу все, что должен отдать, вплоть до самых потаенных секретов и величайших страхов. И он не перестает размышлять о последствиях.

Ему нравится думать, что он контролирует самого себя: эмоции, способности, магию. Это дает ему ощущение большего комфорта, и это его самый весомый талант: способность к самообладанию, самоотречению, самоконтролю. Но даже от этого… даже от его самого ценного умения он с радостью откажется ради любопытного взгляда Шерлока, ради вопрощающих пальцев и сомневающихся губ, которые складываются в «Покажи мне».

— Покажи мне.

— Что именно?

— Покажи, что ты можешь. Магию. Я хочу увидеть.

— Уверен?

— Я попросил, разве нет?

— Прошлой ночью тебя потом рвало на подставку миссис Хадсон для зонтов.

— Прошлой ночью ты трижды протащил меня по всему Лондону. Ничего удивительного, что после меня слегка… скрутило.

— Да, извини, обычно не так знакомятся с аппарацией.

— Как это работает? Должен же быть какой-то механизм, безусловно. Как это работает?

— Как это… Магия, Шерлок — это магия. В ней нет «как», она просто… работает.

— Неадекватный ответ, Джон. Как ты это делаешь?

— Как я… Хмм, не задумывался. В школе это называли «Правило Трех Н». Нацеленность, настойчивость, неспешность. Ты просто… решаешь, где хочешь оказаться, не сомневаешься, что должен это сделать, неспешно перемещаешься. Обычно при аппарации мутит, никогда не понимал почему.

— И что, ты исчезаешь в одном месте и тут же появляешься в другом? Это смешно.

— Магия, Шерлок. Она не поддается разборке.

На вторую ночь после того, как Шерлок прыгнул с крыши Бартса, Джон уложил его в постель и шептал латинские слова на ухо. И Шерлок задыхался, широко раскрыв глаза, шокированный, чувствующий себя скользким и теплым без единого прикосновения Джона. Затем воздух вокруг них наполнился магией, сексом, запахом корицы и кардамона. Потрескивало, как в жаркой пустыне, покрывая кожу Джона мурашками, как от прикосновений кубиков льда. Глаза Шерлока были невероятно темны, губы искали, давая начало. Он был воодушевлен, он был в восторге, он был сбит с толку и беспомощен со всем этим. Джон ухмыльнулся, склоняясь, поцеловал глубоко и легко погрузился в него, а затем они двигались вместе, Шерлок издавал звуки, которые Джон не слышал от него до этого, и обхватил Джона, словно умоляя того никогда не останавливаться, никогда не оставлять, никогда не отпускать.

После, когда Джон упал на постель ослабевший, запыхавшийся и светящийся от удовольствия, Шерлок посмотрел на него, зрачки затопили радужку.

— Я был прав, он из школы-пансиона.

И Джон засмеялся, покачав головой, поцеловал кончик носа. Магия, которую он закрутил вокруг них словами, руками, губами, подняла тепло в груди последний раз и угасла, оставляя слабые золотистые и серебристые следы в воздухе. Шерлок хмыкнул низко и довольно, притягивая любовника как можно ближе, и Джон почувствовал, как некоторые из его страхов — безусловных и невнятных, — исчезают.

В конце концов они — Шерлок Холмс и Джон Ватсон. Понадобится больше, чем простые факты из их жизни (что Шерлок может с одного взгляда сказать о человеке больше, чем другой узнает, живя бок о бок; что Джон по своей прихоти может манипулировать элементами и делать технически невозможное), чтобы разъединить их.

Три дня спустя Шерлок пытается выйти за рамки привычного. Джон возвращается после смены в больнице и находит того погрузившимся в громадное, в кожаном переплете издание сказок братьев Гримм на немецком — не удивительно — языке.

— Исследование? — спрашивает Джон через плечо, пока ставит чайник и роется в поисках кружек. — Опять что-то связанное с Мориарти?

— Насколько они реальны? — спрашивает Шерлок, не отрываясь от книги.

Вопрос доходит до Джона прежде, чем он успевает понять, что Шерлок делает то же, что и всегда, когда сталкивается с чем-то незнакомым и вынужден быстро разбираться. Всестороннее изучение. Всего и вся, до чего он только может добраться (не так много в данном случае).

— Не представляю, на самом деле — никогда не читал. И я знаю по-немецки только пару ругательств, так что даже не предлагай читать теперь.

— Что, и заклинания никогда не переводили? — Шерлок усмехается, но не хватает остроты. Джон фыркает.

— Если и да — я не знаю об этом.