Видеть изменения в тебе

Никогда не интересовался подобными тонкостями.

— А чем интересовался? — книга захлопнута и моментально забыта у Шерлока на коленях.

— Хмм…

— Любимый предмет в школе?

— Трансфигурация, — говорит Джон, не задумываясь. — Это… о превращении одних вещей в другие. Как… Подожди, — он хватает свою палочку со стола, где и оставил накануне вечером, направляет ее на любимое кресло Шерлока. То становится сначала лошадью-качалкой, затем — детской люлькой, которую сменяет большой плюшевый медведь, и лишь потом возвращается в исходное состояние.

— Можешь превращать что угодно во что угодно? — спрашивает Шерлок, не отводя жадного, любопытного взгляда от кресла, словно пытаясь убедить себя, что он не видел этого.

— Не столь легко. Есть принципы, законы и… Это сложно объяснить.

Нетерпеливый шум, производимый Шерлоком, раздражает Джона, он прищуривает глаза.

— Почему ты так жаждешь узнать? И не… — он останавливает Шерлока резким взмахом руки. Тот захлопывает рот. — Не говори, что тебе просто любопытно. Это нечто большее. Что происходит?

Под изучающим взглядом Джона Шерлок дергается, слегка скребя по валику дивана в поисках точки опоры. И внезапно замирает, словно ожидая, что сработают рефлексы Джона. Он грубо просчитался. Джон касается его груди твердой рукой и чуть толкает, побуждая сесть.

— Шерлок, что происходит? — повторяет он, его голос, его глаза — весь его вид вид говорит о том, что он не примет возражений.

Шерлок шумно выдыхает и, наконец, сдается.

— Ты просто раскрыл целый мир, который существует у меня прямо под носом, а я понятия не имел. Я! Возмутительно и оскорбительно. И с этим ничего не поделаешь. Это целый мир, который я не могу узнать, или понять, или даже быть его частью, но ты — можешь. Ты, Джон Ватсон — обычный, скучный Джон Ватсон, единственный человек, вызвавший вспышку на моем радаре, а я был невежествен, невежествен месяцами, годами, не понимая почему. Я говорил тебе, Джон, я хочу видеть так, как ты. Я хочу жить в твоей голове и знать, каковы твои мысли на вкус на моем языке. Я хочу знать все, что делает тебя особенным, все твои воспоминания, и твои чувства, и твои эмоции. Я хочу знать, что держу твою жизнь в своих руках, но я не могу знать этого, я не могу ничего об этом знать, и это заставляет меня чувствовать себя больным.

Джон отставляет свой чай в сторону, садится напротив Шерлока и ловит длинные тонкие руки в свои. Контраст охватывает мгновенно: мед и крем. Джон отбрасывает все мысли и ведет большим пальцем вдоль указательного пальца Шерлока.

— Эй, Шерлок. Посмотри на меня. Давай же.

Бледные глаза глядят на него: две полные луны за пологом темных локонов.

— Все так. Привет. Слушай. Я все тот же, каким и был, разве нет? Только сейчас ты знаешь все. Больше никаких секретов, этот был последним, и теперь он твой. Не осталось буквально ничего, чего бы ты не знал обо мне.

Шерлок недовольно сопит, но приподнимает осторожно подбородок. Его глаза открыты и непривычно скромны, и Джон чувствует, как его затягивает еще больше.

— Даже не представляю, каково это для тебя. С твоим блестящим научным умом. Оказаться вынужденным принимать… проявления магии.

Шерлок невесело усмехается, и Джон воспринимает это как подтверждение активной умственной работы.

— У меня были причины отказаться от магии, Шерлок, но… Если ты хочешь, если это поможет, я могу… Я покажу тебе. Все, что захочешь, в пределах разумного, конечно. Это не… Это не просто размахивание деревянной палочкой и произношение латинских слов, пришедших на ум. Есть и немного от науки. Не издеваюсь, это так, — Джон матерится, когда Шерлок полуфыркает. — Это правда. Немного. В общем. Если это поможет.

Судорожный вдох, движение рукой — Шерлок медленно кивает, глядя на их переплетенные руки.

— Да. Да. Думаю, поможет

— Тогда хорошо.

— Все это время ты ворчал и требовал от меня чай, в то время как можешь сделать его одним движением руки?

— Да, Шерлок, но все имеет свой смысл. Все это время я готовил тебе чай. И вкус у него не такой, как у заваренного с помощью магии.

— Ты невероятный, и я отказываюсь верить, пока это не будет доказано в честном, стандартном и воспроизводимом опыте.

— Конечно, ты отказываешься. Отлично. Мы проведем вкусовой тест. Это устроит Вас, Ваше Ленийшество?

— О, заткнись и делай чертов чай.

— На какое самое большое расстояние ты аппарировал?

— Хм?

— Сосредоточься, Джон. Как далеко ты аппарировал?

— О. Что ж, полагаю, когда я был ранен, то смог перенестись через весь Афганистан. Не уверен, однако, так как сомневаюсь, откуда стартовал.

— Хммм, а между странами можно аппарировать?

— Можно, но у меня никогда не возникало такой необходимости. Это занимает немного больше времени и гораздо неприятней.