Фандом: Гарри Поттер. Убедившись, что он волшебник, Невилл перестал остро реагировать на обидное «сквиб», но обида никуда не делась. И потому он не спешил сообщать о собственных успехах. Прячась в глубине заброшенного сада, он совершенствовался и в магии, и в притворстве. И у него всё получалось.
Добавить в моё избранное
9 мин, 39 сек 203
И снова Рудольфус понял его без слов.
— Тебе нужен другой учитель.
— Бабушка не…
— Я знаю.
Они уставились друг на друга, и Невилл даже рот открыл от удивления, когда Рудольфус подмигнул.
— Главное, помни: у тебя всё обязательно получится.
В горле Невилла встал комок — никто никогда в него не верил.
Рудольфус задал несколько вопросов — Невилл честно ответил, после чего откланялся. Проходя мимо камер к лестнице, он не мог не заметить, что бросаемые на него заключёнными взгляды изменились: в них больше не было холода. Но понять причины этой перемены он, конечно же, не мог, поскольку совершенно ничего не знал об этих людях. На тишину же, сопровождающую его диалог с Рудольфусом, Невилл не обратил внимания, не догадываясь ни о том, что позабытые всеми, узники жаждут пообщаться и получить глоток свежей информации с воли, а потому молчание странно, ни тем более о том, что одного его имени некоторым достаточно для того, чтобы сыпать проклятиями и угрозами, и их безмолвие удивило бы всех и каждого.
Невиллу было всего восемь лет, он не имел доступа к «Ежедневному пророку», ничего не знал о людях, мимо которых проходил по пути к камере Рудольфуса, кроме того, что они — Пожиратели смерти, даже имён, и с недавнего времени наотрез отказывался принимать на веру слова бабушки. Ведь ошибалась же миссис Лонгботтом на его счёт, когда обзывала никчёмным сквибом? Так кто поручится, что на счёт Пожирателей она не ошибается точно так же?
Между лестницей и первой камерой было около трёх ярдов пути в каменном мешке — тёмном, затхлом, с низким потолком и гулким эхом, — Невилл знал, что стоящие на площадке бабушка и охранник не могут его видеть, только слышать шаги, и воспользовался этими несколькими секундами, чтобы придать лицу подходящее случаю выражение, стирая удовольствие от похвал с губ и зачатки уверенности в себе из глаз.
Уже выходя на свет он почувствовал что-то… Но пронзительный взгляд Августы напрочь вымел из головы все посторонние мысли.
Не говоря ни слова, миссис Лонгботтом ухватила внука за плечо и потащила вниз по ступеням. Охранник молча следовал за ними.
Помедли Августа одну секунду, прежде чем вцепиться в многострадальное плечо внука, она непременно заметила бы на его лице крайнюю степень удивления и непременно поинтересовалась бы его причинами. Задай она лишь один вопрос, и внимание охранника тоже сосредоточилось бы на Невилле… Но миссис Лонгботтом пребывала в твёрдой уверенности, что внук в состоянии передвигать ноги исключительно из боязни её рассердить, а сам наверняка дрожит от страха и не способен на связность мышления, а потому не подождала эту самую секунду. И удивление Невилла не проявилось, он даже сам не успел его почувствовать. Но для него это ничем и не обернулось. А вот Августа пожалела о поспешности.
Но не сразу. В данный момент она торопилась покинуть негостеприимные стены магической тюрьмы, не потому, что волновалась, как на ребёнке скажется влияние дементоров, нет. Она боялась не совладать с собственными чувствами и кинуться в коридор, из которого вышел Невилл, ведь в отличие от внука, она Пожирателей смерти страстно ненавидела всеми фибрами души.
Оставшийся безымянным охранник проводил их до самой площадки для аппарирования и даже пожелал удачи. Невилл промолчал, Августа царственно поблагодарила.
Ни один из них не знал, что та секунда раскрыла дверь перед чужим будущим…
— Тебе нужен другой учитель.
— Бабушка не…
— Я знаю.
Они уставились друг на друга, и Невилл даже рот открыл от удивления, когда Рудольфус подмигнул.
— Главное, помни: у тебя всё обязательно получится.
В горле Невилла встал комок — никто никогда в него не верил.
Рудольфус задал несколько вопросов — Невилл честно ответил, после чего откланялся. Проходя мимо камер к лестнице, он не мог не заметить, что бросаемые на него заключёнными взгляды изменились: в них больше не было холода. Но понять причины этой перемены он, конечно же, не мог, поскольку совершенно ничего не знал об этих людях. На тишину же, сопровождающую его диалог с Рудольфусом, Невилл не обратил внимания, не догадываясь ни о том, что позабытые всеми, узники жаждут пообщаться и получить глоток свежей информации с воли, а потому молчание странно, ни тем более о том, что одного его имени некоторым достаточно для того, чтобы сыпать проклятиями и угрозами, и их безмолвие удивило бы всех и каждого.
Невиллу было всего восемь лет, он не имел доступа к «Ежедневному пророку», ничего не знал о людях, мимо которых проходил по пути к камере Рудольфуса, кроме того, что они — Пожиратели смерти, даже имён, и с недавнего времени наотрез отказывался принимать на веру слова бабушки. Ведь ошибалась же миссис Лонгботтом на его счёт, когда обзывала никчёмным сквибом? Так кто поручится, что на счёт Пожирателей она не ошибается точно так же?
Между лестницей и первой камерой было около трёх ярдов пути в каменном мешке — тёмном, затхлом, с низким потолком и гулким эхом, — Невилл знал, что стоящие на площадке бабушка и охранник не могут его видеть, только слышать шаги, и воспользовался этими несколькими секундами, чтобы придать лицу подходящее случаю выражение, стирая удовольствие от похвал с губ и зачатки уверенности в себе из глаз.
Уже выходя на свет он почувствовал что-то… Но пронзительный взгляд Августы напрочь вымел из головы все посторонние мысли.
Не говоря ни слова, миссис Лонгботтом ухватила внука за плечо и потащила вниз по ступеням. Охранник молча следовал за ними.
Помедли Августа одну секунду, прежде чем вцепиться в многострадальное плечо внука, она непременно заметила бы на его лице крайнюю степень удивления и непременно поинтересовалась бы его причинами. Задай она лишь один вопрос, и внимание охранника тоже сосредоточилось бы на Невилле… Но миссис Лонгботтом пребывала в твёрдой уверенности, что внук в состоянии передвигать ноги исключительно из боязни её рассердить, а сам наверняка дрожит от страха и не способен на связность мышления, а потому не подождала эту самую секунду. И удивление Невилла не проявилось, он даже сам не успел его почувствовать. Но для него это ничем и не обернулось. А вот Августа пожалела о поспешности.
Но не сразу. В данный момент она торопилась покинуть негостеприимные стены магической тюрьмы, не потому, что волновалась, как на ребёнке скажется влияние дементоров, нет. Она боялась не совладать с собственными чувствами и кинуться в коридор, из которого вышел Невилл, ведь в отличие от внука, она Пожирателей смерти страстно ненавидела всеми фибрами души.
Оставшийся безымянным охранник проводил их до самой площадки для аппарирования и даже пожелал удачи. Невилл промолчал, Августа царственно поблагодарила.
Ни один из них не знал, что та секунда раскрыла дверь перед чужим будущим…
Страница 3 из 3
