Фандом: Гарри Поттер. Убедившись, что он волшебник, Невилл перестал остро реагировать на обидное «сквиб», но обида никуда не делась. И потому он не спешил сообщать о собственных успехах. Прячась в глубине заброшенного сада, он совершенствовался и в магии, и в притворстве. И у него всё получалось.
Добавить в моё избранное
9 мин, 39 сек 202
В конце концов монолог подошёл к логическому завершению, и Невилл незаметно вздохнул.
— Мы идём в Азкабан? — имитируя дрожь в голосе, тихо спросил он.
— Да! — припечатала Августа. — Собирайся, жду тебя через пять минут.
Побежав за тёплой мантией, Невилл продолжил сомневаться, правильно ли он поступил, когда решил скрыть от бабушки, что нашёл в библиотеке палочку, с помощью которой может вполне сносно колдовать, тем самым спровоцировав повторный визит к Пожирателям смерти. Тюрьма пугала, конечно, и всё же… Не настолько, как можно было ожидать от такого труса, как Невилл. Почему-то ему хотелось снова встретиться с Рудольфусом и… Похвастать успехами? Услышать слова одобрения? Ощутить едва угадываемое поощрительное пожатие плеча?
Разобраться в эмоциях не получалось, но Невилл не стал расстраиваться: ничего изменить он уже всё равно не мог, решение было принято, и в Азкабан они с бабушкой в любом случае отправятся.
Пространственное перемещение в этот раз далось хуже. Невилл упал и почти минуту не мог заставить себя подняться, позволяя холоду и отчаянию проникнуть в самое его сердце.
— Вставай! — больно ухватив его за плечо, приказала бабушка, закончившая улаживать формальности с встретившим их охранником. — Идём!
В первый раз ему было не до рассматриваний экстерьера, но сейчас Невилл обратил внимание на неприглядность тюрьмы. Старые камни крошились, несколько нижних этажей покрывал серый мох — а он знал, что любые растения разрушают здания; окон на фасаде не было — не называть же так узкие щели, служащие скорее вентиляцией? Истёртые ступени в нескольких местах покрыли досками, которые уже наполовину сгнили…
Невилл понимал, что в Азкабан не сажают без причины, но также он знал, что другой тюрьмы в стране нет, и за небольшое нетяжёлое преступление и за жестокое убийство — участь преступника одинакова ужасна — Азкабан.
Подымаясь на верхний этаж, он слышал доносящиеся из отходящих от лестницы коридоров стоны и не хотел знать, что заставляло узников издавать эти душераздирающие звуки. Бабушка и сопровождающий их охранник, к счастью, молчали, так что Невиллу ничто не мешало настроиться на предстоящий разговор. Ничто, кроме гнетущей атмосферы, холода и отчаяния, распространяемых находящимися за стенами тюрьмы дементорами.
— Ступай, — подтолкнула внука в спину Августа, когда тот чуть замешкался на последней самой верхней площадке.
В этот раз не было напутственных речей и проникновенных взглядов, чему он в душе даже порадовался: сомневался, что его уровня притворства хватит на то, чтобы провести бабушку.
Теперь он не дрожал, шёл более уверенно и первым поздоровался с замершими в ожидании заключёнными:
— Здравствуйте, мистер МакНейр, — негромко сказал он, слегка растянув губы в неуверенной улыбке.
— Здравствуй… Невилл, — с отчётливым удивлением в голосе после небольшой паузы произнёс тот. — Вот уж не ожидал тебя тут снова увидеть.
— Невилл? — прозвучало из глубины коридора, и он тут же направился на голос. — Это и вправду ты?
— Здравствуйте, мистер Рудольфус!
Улыбка — искренняя, светлая — сама скользнула на лицо. Он действительно был рад видеть этого человека — единственного, кто оказал ему поддержку.
— Почему ты здесь? Неужели магия до сих пор в тебе не проснулась?
— Проснулась, — покачал головой Невилл и пояснил: — Бабушка отдала мне старую палочку отца, а она меня не слушается. А бабушка не хочет, чтобы я пользовался другой палочкой, вот и получается, что… У меня не получается колдовать. И бабушка решила, что раз я недостаточно проникся… — он замолчал, поняв, что лепечет нечто невнятное, и потупился. — Простите.
— Значит, у тебя не выходит нормально колдовать неподходящей палочкой, что неудивительно, и миссис Лонгботтом решила тебя встряхнуть, напугав новым визитом к ужасным Пожирателям смерти? — безошибочно расшифровал его поток сознания Рудольфус. — М-да. А ты, значит, колдовать всё-таки научился? Но не той палочкой, что тебе дала бабушка?
— Д-да…
Почему-то в изложении Рудольфуса это звучало не слишком-то правильно…
— Я сам виноват: ничего не сказал про другую палочку. Это палочка моей прабабушки, я нашёл её в библиотеке…
— Хорошо, что нашёл, — перебил Рудольфус и улыбнулся — мягко, одобрительно. — И я рад, что ты справился с собой и у тебя всё получается.
— Не всё, — признался Невилл и потупился. — Мистер Долиш не очень хороший учитель. Он кричит и обзывается… Не подумайте, что я жалуюсь! — вскричал Невилл тут же, поняв, что сказал лишнее.
Но Рудольфус вовсе не выглядел в нём разочарованным:
— Это совершенно недопустимое поведение для учителя! — нахмурившись, покачал он головой. — И твоя бабушка не пресекает подобные вольности?
Невилл неопределённо пожал плечами, не став говорить, что бабушка, кажется, не только не пресекает, но и поощряет Долиша, веря, что иначе с мямлей-Невиллом нельзя.
— Мы идём в Азкабан? — имитируя дрожь в голосе, тихо спросил он.
— Да! — припечатала Августа. — Собирайся, жду тебя через пять минут.
Побежав за тёплой мантией, Невилл продолжил сомневаться, правильно ли он поступил, когда решил скрыть от бабушки, что нашёл в библиотеке палочку, с помощью которой может вполне сносно колдовать, тем самым спровоцировав повторный визит к Пожирателям смерти. Тюрьма пугала, конечно, и всё же… Не настолько, как можно было ожидать от такого труса, как Невилл. Почему-то ему хотелось снова встретиться с Рудольфусом и… Похвастать успехами? Услышать слова одобрения? Ощутить едва угадываемое поощрительное пожатие плеча?
Разобраться в эмоциях не получалось, но Невилл не стал расстраиваться: ничего изменить он уже всё равно не мог, решение было принято, и в Азкабан они с бабушкой в любом случае отправятся.
Пространственное перемещение в этот раз далось хуже. Невилл упал и почти минуту не мог заставить себя подняться, позволяя холоду и отчаянию проникнуть в самое его сердце.
— Вставай! — больно ухватив его за плечо, приказала бабушка, закончившая улаживать формальности с встретившим их охранником. — Идём!
В первый раз ему было не до рассматриваний экстерьера, но сейчас Невилл обратил внимание на неприглядность тюрьмы. Старые камни крошились, несколько нижних этажей покрывал серый мох — а он знал, что любые растения разрушают здания; окон на фасаде не было — не называть же так узкие щели, служащие скорее вентиляцией? Истёртые ступени в нескольких местах покрыли досками, которые уже наполовину сгнили…
Невилл понимал, что в Азкабан не сажают без причины, но также он знал, что другой тюрьмы в стране нет, и за небольшое нетяжёлое преступление и за жестокое убийство — участь преступника одинакова ужасна — Азкабан.
Подымаясь на верхний этаж, он слышал доносящиеся из отходящих от лестницы коридоров стоны и не хотел знать, что заставляло узников издавать эти душераздирающие звуки. Бабушка и сопровождающий их охранник, к счастью, молчали, так что Невиллу ничто не мешало настроиться на предстоящий разговор. Ничто, кроме гнетущей атмосферы, холода и отчаяния, распространяемых находящимися за стенами тюрьмы дементорами.
— Ступай, — подтолкнула внука в спину Августа, когда тот чуть замешкался на последней самой верхней площадке.
В этот раз не было напутственных речей и проникновенных взглядов, чему он в душе даже порадовался: сомневался, что его уровня притворства хватит на то, чтобы провести бабушку.
Теперь он не дрожал, шёл более уверенно и первым поздоровался с замершими в ожидании заключёнными:
— Здравствуйте, мистер МакНейр, — негромко сказал он, слегка растянув губы в неуверенной улыбке.
— Здравствуй… Невилл, — с отчётливым удивлением в голосе после небольшой паузы произнёс тот. — Вот уж не ожидал тебя тут снова увидеть.
— Невилл? — прозвучало из глубины коридора, и он тут же направился на голос. — Это и вправду ты?
— Здравствуйте, мистер Рудольфус!
Улыбка — искренняя, светлая — сама скользнула на лицо. Он действительно был рад видеть этого человека — единственного, кто оказал ему поддержку.
— Почему ты здесь? Неужели магия до сих пор в тебе не проснулась?
— Проснулась, — покачал головой Невилл и пояснил: — Бабушка отдала мне старую палочку отца, а она меня не слушается. А бабушка не хочет, чтобы я пользовался другой палочкой, вот и получается, что… У меня не получается колдовать. И бабушка решила, что раз я недостаточно проникся… — он замолчал, поняв, что лепечет нечто невнятное, и потупился. — Простите.
— Значит, у тебя не выходит нормально колдовать неподходящей палочкой, что неудивительно, и миссис Лонгботтом решила тебя встряхнуть, напугав новым визитом к ужасным Пожирателям смерти? — безошибочно расшифровал его поток сознания Рудольфус. — М-да. А ты, значит, колдовать всё-таки научился? Но не той палочкой, что тебе дала бабушка?
— Д-да…
Почему-то в изложении Рудольфуса это звучало не слишком-то правильно…
— Я сам виноват: ничего не сказал про другую палочку. Это палочка моей прабабушки, я нашёл её в библиотеке…
— Хорошо, что нашёл, — перебил Рудольфус и улыбнулся — мягко, одобрительно. — И я рад, что ты справился с собой и у тебя всё получается.
— Не всё, — признался Невилл и потупился. — Мистер Долиш не очень хороший учитель. Он кричит и обзывается… Не подумайте, что я жалуюсь! — вскричал Невилл тут же, поняв, что сказал лишнее.
Но Рудольфус вовсе не выглядел в нём разочарованным:
— Это совершенно недопустимое поведение для учителя! — нахмурившись, покачал он головой. — И твоя бабушка не пресекает подобные вольности?
Невилл неопределённо пожал плечами, не став говорить, что бабушка, кажется, не только не пресекает, но и поощряет Долиша, веря, что иначе с мямлей-Невиллом нельзя.
Страница 2 из 3
