Тропой волка

— Сделай вид, что этого не было. А то испортишь мою репутацию.

— Ты свою репутацию ещё в школе испортил, — проворчала Лили.

— Конечно, я же не милая и воспитанная девочка, к которой по всем предметам стояло «отлично», — поддразнил он. — Брось, зато меня все знали и любили. И я классно играл в квиддич. И вообще я до сих пор красивый.

— Красивый, — согласилась она и поцеловала друга в щёчку.

— А где Джеймс?

— Наверное, бегает за Гарри. С тех пор, как ты подарил ему метлу, мальчик вообще с неё не слезает! Он и ходить толком-то не умеет, но зато носится на ней теперь по всему дому.

— Ему уже год, Лили. Пусть летает. Станет таким же великим игроком, как и его отец. Или крёстный.

Его голубые глаза светились невозможной радостью за друзей и их малыша. Он часто приходил навестить их и поиграться с ним.

В гостиную спустился молодой человек с маленьким обиженным мальчиком на руках. Уже изрядно потрёпанная метла была крепко сжата в крошечных ручках.

— Что случилось? — спросила Лили, осторожно выбираясь из объятий друга.

— Он летал и врезался в своего огромного плюшевого медведя. Я сказал, что он умер, — улыбнулся Джеймс.

— И после этого я доверяю тебе ребёнка. Гарри, иди к маме.

— Ну нет! — запротестовал Джеймс. — Он мой сын. Не отнимай его у меня.

Лили подняла брови от удивления. Воспользовавшись смятением жены, глава семьи подтянул её к себе и мягко поцеловал.

— Дурачок, — буркнула она, обнимая его за шею и утыкаясь лицом в плечо.

Гарри радостно хихикнул.

— Ты согласен с мамой, да? — усмехнулся Джеймс.

— Конечно, согласен. Олень — он и есть олень, — подал голос Сириус.

— Знаешь, не хочу сейчас показывать сыну, как надо душить лучших друзей, Бродяга, — прищурился Поттер. — Лили этого, боюсь, не одобрит.

Мальчик потянул ручки к крёстному.

— Весь в папу, — довольно протянул Джеймс. — Сейчас он сам тебе наваляет, а?

После чего он аккуратно передал малыша другу. Сам Поттер подошёл к Лили и обнял её со спины. Он всегда удивлялся, как такое чудо могло достаться ему. Отличница и хулиган. Кто бы мог подумать, что они полюбят друг друга так сильно? Все думали, что ей не стоило выходить замуж сразу по окончании школы, но всё сложилось как нельзя лучше. У неё были преданные друзья, тёплый очаг, любящий муж и маленький сын.

В дверь постучали.

Лили подняла изумрудные глаза, говоря таким образом, что откроет. Поттер нехотя отпустил её, проводив взглядом.

Лили открыла.

— Римус!

Она бросилась гостю на шею, он сомкнул руки у неё на талии и прошептал:

— Пойдем в дом, Лил, а то простынешь. На дворе сентябрь, ветер уже холодный, а ты в одной рубашонке. Ну что ты, цветочек?

— Я так соскучилась, Рем, — вздохнула она. — Тебя почти месяц не было. Где ты пропадал? Почему не давал знать о себе?

— Твой почтовый ящик и так ломится от моих писем, — улыбнулся он. — Я был тут в августе, а сейчас только середина сентября.

— Глупости. Мы должны видеться чаще.

— Лили! Что ты там торчишь? Дует же, — послышался ворчливый голос Джеймса.

— Идем, — смущённо сказала она. — А то хозяин сердится.

Они пошли в гостиную.

— Лунатик! — хором воскликнули мародёры, заставив Гарри поднять любопытный взгляд.

А Лили видела всё тех же парней. Самовлюблённых, гордых, уверенных, независимых, храбрых, безбашенных и таких любимых. Они остались прежними. Так же счастливо улыбались, так же весело смеялись, так же подкалывали друг друга. Они всё помнили, и им нравилось вспоминать. Глупые мальчишки, которые до сих пор мерились мускулами, устраивали шуточные драки, спорили до потери голоса, рассказывали что-то, перебивая друг друга…

Она смотрела на них, прислонившись к дверному проёму, и улыбалась. Все трое одновременно посмотрели на неё, и она вздохнула:

— Так здорово, что мародёры снова вместе. Только Хвостика не хватает.

— Хвост вообще теперь какой-то странный, — глухо проговорил Блэк. — Объявляется раз в месяц, говорит, что ничего не происходит, что у него все хорошо. Он не разговаривает с нами, будто избегает… Может, скрывает что-то. Не мог же Питер спутаться с плохой компанией. Мы всегда были его друзьями, почему просто не прийти и не рассказать? Мы уже не дети, мы каждый день сражаемся за свои жизни, но и за товарищей готовы побороться. Он же должен понимать это, верно? Нет, Хвост теперь ужасно странный. Другой, совсем другой. Запуганный какой-то. А знаешь, Лил, — анимаг вдруг сменил тему и резко вскинулся. — Ты очень изменилась.

— Война всех нас изменила, Сириус, — поморщилась она.

— Давайте не будем об этом, — тихо сказал Джеймс, успокаивающе глядя на жену, которая робко прижалась к нему.