Фандом: Гарри Поттер. Вы когда нибудь задумывались о том, почему крёстным Гарри Поттера стал не Римус Люпин, а Сириус Блэк?
Добавить в моё избранное
66 мин, 1 сек 847
После полнолуния?
— Всё как обычно, цветочек, — ответил Люпин.
Он остался. Потому что знал, что она боится оставаться одна, и сам боялся оставлять её. Нужно было беречь её хотя бы ради Джеймса. Беречь, как розу в маггловской сказке «Красавица и Чудовище», только она была лилией.
— Рем, подойди, — совсем по-детски позвала миссис Поттер, а он с кряхтением поднялся и остановился рядом с подругой.
— Что ты хочешь, Лил?
— Посмотри на Гарри. Милый такой, правда? — улыбнулась она.
Он стиснул зубы, после чего негодующе прошипел:
— Очень.
— Знаешь, Рем, я давно хотела спросить, — неуверенно начала она. — Почему ты не захотел стать его крёстным?
— Потому что, Лил! — загорелся Люпин, ударив кулаком в стену. — Почему, ты думаешь, я не нашел себе подружку, а? Потому что мне не нужен никто кроме тебя, понимаешь? Я всегда любил тебя, только тебя, и до сих пор люблю! Другие девушки отличаются слишком многим, они не такие. Я рад за вас с Джеймсом, и ты знаешь, что это правда, но по мне лучше наблюдать за твоим счастьем, чем строить своё без тебя! А твой сын мне никто. Я не люблю его, поэтому и не стал его крёстным, Лил. Я ненавижу его, потому что он не мой сын.
Лили стояла потрясенная, с выражением ужаса в изумрудных глазах, будто ей влепили оглушительную пощёчину. А он тяжело дышал, опираясь плечом о стену, в его серо-зеленых глазах плескалась необъяснимая ярость.
— Я ухожу, — выплюнул он.
Но у самой двери он услышал:
— Римус!
Люпин обернулся. По щеке подруги текла одна-единственная слеза.
— Я люблю тебя, — прошептал он и скрылся.
Римус Люпин сидел в кафе и мешал ложечкой уже давно остывший чай. Она, наверно, рыдает сейчас на груди у мужа, а он безуспешно пытается успокоить её.
В помещение вошла женщина с дочкой, и у девочки были такие же рыжие волосы, как у Лили…
Он вскочил, опрокинув чашку, и вылетел из кафе с твердым намерением вернуться и на коленях молить подругу о прощении.
В их доме не горели окна — сейчас мало кто зажигал свет с наступлением темноты, — и только в спальне Гарри было неровное зеленоватое свечение.
— Лили! — закричал Люпин, распахивая дверь.
Никто не откликнулся. Сердце неприятно закололо. В гостиной, на кухне, на всем первом этаже никого. Он собирался бежать на второй вверх по лестнице…
— Джеймс! — в ужасе воскликнул Римус. — Сохатый! Ты же не… Джеймс! Прошу! Поттер! Ты не можешь умирать, слышишь?! Джеймс! Джеймс…
Нет… он был мёртв. Глаза миндального цвета будто стали стеклянными и смотрели невидящим взглядом в пустоту, приоткрытые губы никогда больше не изогнутся в усмешке. Но если Джеймса нет, то…
— Лили! — что было силы закричал Римус, врываясь в спальню их сына. — За что, Лили?! Прошу, скажи что-нибудь, скажи, что вы просто решили проучить меня! Лили, Лил! Девочка моя, не уходи! Умоляю тебя, цветочек! Пожалуйста!
Он не обращал ни малейшего внимания на кричащего маленького Гарри.
По его собственным щекам градом катились слёзы. Лили… Джеймс… Лили… Гарри. Почему он жив? Хотя сейчас Люпину было всё равно. Он надрывно выкрикивал имена друзей, бил кулаком об пол, так, что на них мигом выступила кровь. Он искусал губы, из уголка рта тоже лилась тонкая темная струйка.
А она лежала перед ним, бездыханная. Ушла. Ушла навсегда и не вернется. Никогда.
— Лили… ты нужна мне…
— Всё как обычно, цветочек, — ответил Люпин.
Он остался. Потому что знал, что она боится оставаться одна, и сам боялся оставлять её. Нужно было беречь её хотя бы ради Джеймса. Беречь, как розу в маггловской сказке «Красавица и Чудовище», только она была лилией.
— Рем, подойди, — совсем по-детски позвала миссис Поттер, а он с кряхтением поднялся и остановился рядом с подругой.
— Что ты хочешь, Лил?
— Посмотри на Гарри. Милый такой, правда? — улыбнулась она.
Он стиснул зубы, после чего негодующе прошипел:
— Очень.
— Знаешь, Рем, я давно хотела спросить, — неуверенно начала она. — Почему ты не захотел стать его крёстным?
— Потому что, Лил! — загорелся Люпин, ударив кулаком в стену. — Почему, ты думаешь, я не нашел себе подружку, а? Потому что мне не нужен никто кроме тебя, понимаешь? Я всегда любил тебя, только тебя, и до сих пор люблю! Другие девушки отличаются слишком многим, они не такие. Я рад за вас с Джеймсом, и ты знаешь, что это правда, но по мне лучше наблюдать за твоим счастьем, чем строить своё без тебя! А твой сын мне никто. Я не люблю его, поэтому и не стал его крёстным, Лил. Я ненавижу его, потому что он не мой сын.
Лили стояла потрясенная, с выражением ужаса в изумрудных глазах, будто ей влепили оглушительную пощёчину. А он тяжело дышал, опираясь плечом о стену, в его серо-зеленых глазах плескалась необъяснимая ярость.
— Я ухожу, — выплюнул он.
Но у самой двери он услышал:
— Римус!
Люпин обернулся. По щеке подруги текла одна-единственная слеза.
— Я люблю тебя, — прошептал он и скрылся.
Римус Люпин сидел в кафе и мешал ложечкой уже давно остывший чай. Она, наверно, рыдает сейчас на груди у мужа, а он безуспешно пытается успокоить её.
В помещение вошла женщина с дочкой, и у девочки были такие же рыжие волосы, как у Лили…
Он вскочил, опрокинув чашку, и вылетел из кафе с твердым намерением вернуться и на коленях молить подругу о прощении.
В их доме не горели окна — сейчас мало кто зажигал свет с наступлением темноты, — и только в спальне Гарри было неровное зеленоватое свечение.
— Лили! — закричал Люпин, распахивая дверь.
Никто не откликнулся. Сердце неприятно закололо. В гостиной, на кухне, на всем первом этаже никого. Он собирался бежать на второй вверх по лестнице…
— Джеймс! — в ужасе воскликнул Римус. — Сохатый! Ты же не… Джеймс! Прошу! Поттер! Ты не можешь умирать, слышишь?! Джеймс! Джеймс…
Нет… он был мёртв. Глаза миндального цвета будто стали стеклянными и смотрели невидящим взглядом в пустоту, приоткрытые губы никогда больше не изогнутся в усмешке. Но если Джеймса нет, то…
— Лили! — что было силы закричал Римус, врываясь в спальню их сына. — За что, Лили?! Прошу, скажи что-нибудь, скажи, что вы просто решили проучить меня! Лили, Лил! Девочка моя, не уходи! Умоляю тебя, цветочек! Пожалуйста!
Он не обращал ни малейшего внимания на кричащего маленького Гарри.
По его собственным щекам градом катились слёзы. Лили… Джеймс… Лили… Гарри. Почему он жив? Хотя сейчас Люпину было всё равно. Он надрывно выкрикивал имена друзей, бил кулаком об пол, так, что на них мигом выступила кровь. Он искусал губы, из уголка рта тоже лилась тонкая темная струйка.
А она лежала перед ним, бездыханная. Ушла. Ушла навсегда и не вернется. Никогда.
— Лили… ты нужна мне…
Страница 19 из 19
