Фандом: Чёрный Плащ. Вертолет ШУШУ, перевозящий арестанта, терпит крушение в отдаленном лесистом районе Каскадных гор. И надо же такому случиться, что арестант и его двойник-конвоир оказываются прикованы друг к другу наручниками…
Добавить в моё избранное
118 мин, 34 сек 1046
Несколько секунд он стоял, справляясь с дурнотой и головокружением, потом, держась рукой за стену, доковылял до двери и прихватил деревянную швабру, стоявшую в углу. С двумя опорами-костылями дело пошло легче; Дрейк кое-как выполз из домика, кое-как спустился с крыльца и опять-таки кое-как, тяжело налегая на костыли, пошатываясь и спотыкаясь на каждом шагу, побрел вниз, к берегу реки, к приземистому серому сараю, в котором, помнится, была лодка…
Была.
А теперь её — не было.
Потому что её умыкнул падлюка Антиплащ.
Двери сарайчика оказались слегка приоткрыты, и внутри не имелось ничего, кроме свешивающихся с потолочных балок ржавых опустевших цепей, лишившихся теперь своего груза. Ну, этого следовало ожидать… Дрейк нисколько не удивился. Конечно, к чему Антиплащу было идти пешком, если представлялась возможность спокойно сесть в лодку и, ничуть себя не утруждая, довериться быстрому течению трудолюбивой реки. О том, как будет выкручиваться из ситуации брошенный на произвол судьбы хромоногий двойник, он, разумеется, абсолютно не думал — или, скорее, намеренно оставил давнего врага в заведомо безнадежном и беспомощном положении. Мерзавец.
Дрейк медленно сполз по стене на землю — ослабевшие ноги отказывались ему служить. Закрыл глаза. Уронил голову на руки. Вот и всё. Всё. Представление окончено, дамы и господа. Finita la comedia. Дальнейших трепыханий не будет. Его неуместная и наивная вера в чудо не оправдалась…
Все закончилось, цепи спали, оковы были разбиты, и прочные узы, до сих пор в прямом и переносном смысле связывающие двойников друг с другом, оказались окончательно и бесповоротно разорваны. Антиплащ был теперь абсолютно свободен, и он, Дрейк — тоже. Абсолютно свободен в выборе сдохнуть так, как ему заблагорассудится.
Он готов был зарыдать — отчаяние навалилось на него тяжело и неотвратимо: холодное, страшное, неподъемное, точно монолитная крышка склепа. Он чувствовал себя полураздавленным червяком, корчащимся в пыли, не чающим, когда же наконец завершится его затянувшаяся агония. Если бы лодка была на месте, он мог хотя бы попытаться доплыть на ней до ближайшего населенного пункта, но Антиплащ, разумеется, совершенно не желал оставить ему ни малейшего шанса на спасение… Ни единого шанса, черт побери! Осознавать это было особенно мерзко. Горько, мучительно, невыносимо больно… Дрейк всхлипнул, с трудом подавляя раздирающие грудь сухие рыдания, и, дрожа всем телом, бездумно скорчился на земле под стеной сарая. Ему хотелось зарыться головой в песок… Гладило его лучами, пытаясь согреть, ласковое солнце, и легкий ветерок мягко трогал его по-мальчишески встрепанную макушку, и жизнерадостно пели над его головой птицы, прославляя яркий и безоблачный летний день — но Дрейку все было безразлично, он ничего не видел и не слышал, да и не хотел слышать, он уже не принадлежал этому миру, он был здесь гостем, которому вскоре предстоит уйти и наглухо закрыть за собой дверь, — и впереди его будет ждать только беспредельная пустота, только стылое Ничто, только холодная, всепоглощающая, равнодушная тьма…
Тьма.
И в этой тьме — едва слышный звук.
Далекое, слабое, едва различимое ухом гудение… жужжание… стрекот…
Дрейк поднял голову. Ему это вновь… мерещится, да?
Он не знал, сколько времени он просидел, съёжившись, обхватив колени руками, возле нагретой солнцем стены лодочного сарая — но, видимо, немало, потому что тени, с утра стелившиеся по лугу, уже успели переползти ближе к воде. Деловито жужжали над головками цветов полосатые шмели, беспечно пиликали в траве цикады, мирно плескалась вода в реке — но к этим привычным, уже почти незаметным для слуха звукам примешивался другой, чужеродный: размеренный механический стрекот внезапно появившегося над долиной огромного металлического жука.
Вертолёт? Здесь? Откуда?!
Да, это был вертолет — черная точка возникла на краю небосвода и теперь быстро приближалась, вырастая с каждой секундой. Небольшой серебристый геликоптер летел вдоль речной долины. Дрейк обомлел — судьба посылала ему еще один шанс на спасение, но… Куда держит курс этот вертолет? Пролетит ли он над хижиной? Заметят ли летчики Дрейка — на этот раз?!
Если бы у Черного Плаща была зажигалка… Или хотя бы зеркальце — пустить солнечный зайчик…
Он вскочил. Вернее — вскочил бы, если бы не нога. Он выполз из лужи тени на свет и — глаза его слезились от яркого солнца — жадно отыскал вертолет взглядом. Летающая машина была уже совсем рядом — над ближайшим лесом.
— Эй! — прошептал Дрейк и, поднявшись на колени, взмахнул руками — нелепо дернулся всем телом, словно паяц, подвешенный на веревочках. — Эй, эй! Эге-гей! Я здесь! Посмотрите сюда, я здесь! Посмотрите сюда, черт бы вас побрал! Сюда! Я здесь!
Он хотел громко кричать, сотрясать воздух воплями, оглушительно орать во всю силу легких, но его измученное воспаленное горло могло родить только тихий сдавленный хрип.
Была.
А теперь её — не было.
Потому что её умыкнул падлюка Антиплащ.
Двери сарайчика оказались слегка приоткрыты, и внутри не имелось ничего, кроме свешивающихся с потолочных балок ржавых опустевших цепей, лишившихся теперь своего груза. Ну, этого следовало ожидать… Дрейк нисколько не удивился. Конечно, к чему Антиплащу было идти пешком, если представлялась возможность спокойно сесть в лодку и, ничуть себя не утруждая, довериться быстрому течению трудолюбивой реки. О том, как будет выкручиваться из ситуации брошенный на произвол судьбы хромоногий двойник, он, разумеется, абсолютно не думал — или, скорее, намеренно оставил давнего врага в заведомо безнадежном и беспомощном положении. Мерзавец.
Дрейк медленно сполз по стене на землю — ослабевшие ноги отказывались ему служить. Закрыл глаза. Уронил голову на руки. Вот и всё. Всё. Представление окончено, дамы и господа. Finita la comedia. Дальнейших трепыханий не будет. Его неуместная и наивная вера в чудо не оправдалась…
Все закончилось, цепи спали, оковы были разбиты, и прочные узы, до сих пор в прямом и переносном смысле связывающие двойников друг с другом, оказались окончательно и бесповоротно разорваны. Антиплащ был теперь абсолютно свободен, и он, Дрейк — тоже. Абсолютно свободен в выборе сдохнуть так, как ему заблагорассудится.
Он готов был зарыдать — отчаяние навалилось на него тяжело и неотвратимо: холодное, страшное, неподъемное, точно монолитная крышка склепа. Он чувствовал себя полураздавленным червяком, корчащимся в пыли, не чающим, когда же наконец завершится его затянувшаяся агония. Если бы лодка была на месте, он мог хотя бы попытаться доплыть на ней до ближайшего населенного пункта, но Антиплащ, разумеется, совершенно не желал оставить ему ни малейшего шанса на спасение… Ни единого шанса, черт побери! Осознавать это было особенно мерзко. Горько, мучительно, невыносимо больно… Дрейк всхлипнул, с трудом подавляя раздирающие грудь сухие рыдания, и, дрожа всем телом, бездумно скорчился на земле под стеной сарая. Ему хотелось зарыться головой в песок… Гладило его лучами, пытаясь согреть, ласковое солнце, и легкий ветерок мягко трогал его по-мальчишески встрепанную макушку, и жизнерадостно пели над его головой птицы, прославляя яркий и безоблачный летний день — но Дрейку все было безразлично, он ничего не видел и не слышал, да и не хотел слышать, он уже не принадлежал этому миру, он был здесь гостем, которому вскоре предстоит уйти и наглухо закрыть за собой дверь, — и впереди его будет ждать только беспредельная пустота, только стылое Ничто, только холодная, всепоглощающая, равнодушная тьма…
Тьма.
И в этой тьме — едва слышный звук.
Далекое, слабое, едва различимое ухом гудение… жужжание… стрекот…
Дрейк поднял голову. Ему это вновь… мерещится, да?
Он не знал, сколько времени он просидел, съёжившись, обхватив колени руками, возле нагретой солнцем стены лодочного сарая — но, видимо, немало, потому что тени, с утра стелившиеся по лугу, уже успели переползти ближе к воде. Деловито жужжали над головками цветов полосатые шмели, беспечно пиликали в траве цикады, мирно плескалась вода в реке — но к этим привычным, уже почти незаметным для слуха звукам примешивался другой, чужеродный: размеренный механический стрекот внезапно появившегося над долиной огромного металлического жука.
Вертолёт? Здесь? Откуда?!
Да, это был вертолет — черная точка возникла на краю небосвода и теперь быстро приближалась, вырастая с каждой секундой. Небольшой серебристый геликоптер летел вдоль речной долины. Дрейк обомлел — судьба посылала ему еще один шанс на спасение, но… Куда держит курс этот вертолет? Пролетит ли он над хижиной? Заметят ли летчики Дрейка — на этот раз?!
Если бы у Черного Плаща была зажигалка… Или хотя бы зеркальце — пустить солнечный зайчик…
Он вскочил. Вернее — вскочил бы, если бы не нога. Он выполз из лужи тени на свет и — глаза его слезились от яркого солнца — жадно отыскал вертолет взглядом. Летающая машина была уже совсем рядом — над ближайшим лесом.
— Эй! — прошептал Дрейк и, поднявшись на колени, взмахнул руками — нелепо дернулся всем телом, словно паяц, подвешенный на веревочках. — Эй, эй! Эге-гей! Я здесь! Посмотрите сюда, я здесь! Посмотрите сюда, черт бы вас побрал! Сюда! Я здесь!
Он хотел громко кричать, сотрясать воздух воплями, оглушительно орать во всю силу легких, но его измученное воспаленное горло могло родить только тихий сдавленный хрип.
Страница 32 из 34
