Фандом: Чёрный Плащ. Вертолет ШУШУ, перевозящий арестанта, терпит крушение в отдаленном лесистом районе Каскадных гор. И надо же такому случиться, что арестант и его двойник-конвоир оказываются прикованы друг к другу наручниками…
Добавить в моё избранное
118 мин, 34 сек 1020
Черный Плащ заметил среди обломков пол-литровую пластиковую бутылку из-под лимонада, но она оказалась пуста…
Ни топорика, ни пилы, ни даже напильника отыскать не удалось. В кабине был ящик с инструментами, но достать его из-под груды искореженного металла без автогена и домкрата оказалось делом немыслимым. Антиплащ яростным пинком оправил под ближайший куст круглый оранжевый аппарат, нашедшийся в траве на краю поляны.
— Вот и самописец… Лучше бы это был запас провизии на несколько дней! Сухари там, консервы, сухой паёк… Вот чему я бы действительно порадовался…
Поблизости трепыхался на слабом ветерке прижатый сорванными ветками полиэтиленовый пакет. Черный Плащ потянулся к нему рукой… и замер.
Рядом с пакетом лежала, полузасыпанная землей, его несчастная кожаная барсетка. Он сразу её узнал…
И его заржавевшие мысли пустились вскачь со скрипом и скрежетом железных лошадок со старой и заброшенной, давно не смазанной карусели. Ключ от наручников — там?! Если Антиплащ его найдет… и ему удастся освободиться…
Вернее — если им удастся освободиться друг от друга, то… То что?
Дрейк никак не мог сообразить, радоваться ему этой находке, или не очень.
Впрочем, пока он пытался собрать ускользающие, точно ужи, вялые аморфные мысли, Антиплащ тоже заметил злосчастную барсетку. И успел сцапать её первым, у него-то не было больной ноги. И никаких сомнений — не было также.
— Дай сюда! — прохрипел Дрейк. Но Антиплащ не обратил на него внимания, поспешно рванул заедающую застежку-молнию…
Полицейский жетон… пропуск ШУШУ… кредитки… какие-то визитки и вырванные из блокнота записки с телефонами и адресами… Ключ! Где же ключ?!
Ключа не было.
Они вытряхнули сумочку, вывернули её наизнанку, прощупали её вдоль и поперек… ключа не было. Не было! Оставалось предполагать, что он либо потерялся в траве, либо остался где-то в кабине, погребенный рядом с несчастным Берни — под тоннами битого стекла, обгоревшего пластика и хладного изувеченного железа…
Антиплащ застонал — и в ярости швырнул выпотрошенную барсетку в ближайшие кусты.
— Дьявол! Дьявол! Чтоб тебя разорвало! Все идет прахом… Ну и влипли же мы…
Они сидели на поваленном бревне на краю поляны и пытались перерубить стальную цепь наручников острым камнем. Это было глупо и, в сущности, бесполезно — но им нужно было что-то делать, чем-то отогнать истерику, чем-то занять руки и болезненно перевозбужденный мозг. Антиплащ тупо бил и бил по цепи булыжником, и иногда из-под булыжника вылетали искры — но цепь не поддавалась, не таковской она была, чтобы поддаваться на удары какого-то грубого камня, она была отличной, прочной, добротной цепью, элитой и гордостью своего цеха, настоящим шедевром сталелитейной промышленности…
Дрейк просто сидел, закрыв глаза. Боль в ноге, слабость, дурнота, бесплодные блуждания по обломкам с неудобным костылем подмышкой измучили его неимоверно, его трясло от усталости, руки и ноги дрожали, подгибались и отказывались служить. И он все больше изнывал от жажды и нудного саднящего першения в пересохшем горле… Но воды не было. Как и возможности где-либо её раздобыть.
— Пр-роклятие!
Антиплащ в ярости отбросил камень и плюхнулся на бревно рядом с Дрейком. Не то всхлипнул, не то шмыгнул носом и вновь утер лицо грязной ладонью. Волосы его слиплись надо лбом сосульками от пота, и в них запутались сосновые иголки и частички хвои.
— Помоги мне снять кроссовку, — ровным голосом сказал Дрейк. — Я хочу посмотреть, что там… с моей ногой.
— Ну давай, валяй, — пробурчал Антиплащ.
Дрейк наклонился и принялся развязывать шнурки на правой кроссовке. Попытался её скинуть — бесполезно, она не желала сползать с отекшей и распухшей ноги. Стягивать её по миллиметру оказалось медленной пыткой… И тогда Черный Плащ собрался с духом, стиснул зубы и рванул её изо всех сил — быстро и резко, точно выдергивая у себя больной зуб.
И, должно быть, на какое-то время потерял сознание, потому что мир вокруг него вдруг плавно покачнулся и перевернулся вверх тормашками. Следующим его воспоминанием было склонившееся над ним растерянное лицо Антиплаща.
— Идиот! Ничего лучше придумать не мог?
Дрейк не видел смысла отвечать на дурацкие вопросы. Кое-как придя в себя, он подтянул штанину и обнажил-таки наконец свою ноющую, покалеченную, размозженную лодыжку. Она была черной и распухшей, и под натянувшейся, блестящей от отека кожей вздулся заметный бугор от сместившейся кости. Дрейк сглотнул. Он бы сейчас продал душу дьяволу за укол анестетика.
— Надо… наложить шину. И забинтовать…
— Чем забинтовать?
— Да хотя бы… моей футболкой. Порвать её на бинты… Тебе придется мне помочь.
Снять куртку полностью было невозможно — мешали наручники на левом запястье.
Ни топорика, ни пилы, ни даже напильника отыскать не удалось. В кабине был ящик с инструментами, но достать его из-под груды искореженного металла без автогена и домкрата оказалось делом немыслимым. Антиплащ яростным пинком оправил под ближайший куст круглый оранжевый аппарат, нашедшийся в траве на краю поляны.
— Вот и самописец… Лучше бы это был запас провизии на несколько дней! Сухари там, консервы, сухой паёк… Вот чему я бы действительно порадовался…
Поблизости трепыхался на слабом ветерке прижатый сорванными ветками полиэтиленовый пакет. Черный Плащ потянулся к нему рукой… и замер.
Рядом с пакетом лежала, полузасыпанная землей, его несчастная кожаная барсетка. Он сразу её узнал…
И его заржавевшие мысли пустились вскачь со скрипом и скрежетом железных лошадок со старой и заброшенной, давно не смазанной карусели. Ключ от наручников — там?! Если Антиплащ его найдет… и ему удастся освободиться…
Вернее — если им удастся освободиться друг от друга, то… То что?
Дрейк никак не мог сообразить, радоваться ему этой находке, или не очень.
Впрочем, пока он пытался собрать ускользающие, точно ужи, вялые аморфные мысли, Антиплащ тоже заметил злосчастную барсетку. И успел сцапать её первым, у него-то не было больной ноги. И никаких сомнений — не было также.
— Дай сюда! — прохрипел Дрейк. Но Антиплащ не обратил на него внимания, поспешно рванул заедающую застежку-молнию…
Полицейский жетон… пропуск ШУШУ… кредитки… какие-то визитки и вырванные из блокнота записки с телефонами и адресами… Ключ! Где же ключ?!
Ключа не было.
Они вытряхнули сумочку, вывернули её наизнанку, прощупали её вдоль и поперек… ключа не было. Не было! Оставалось предполагать, что он либо потерялся в траве, либо остался где-то в кабине, погребенный рядом с несчастным Берни — под тоннами битого стекла, обгоревшего пластика и хладного изувеченного железа…
Антиплащ застонал — и в ярости швырнул выпотрошенную барсетку в ближайшие кусты.
— Дьявол! Дьявол! Чтоб тебя разорвало! Все идет прахом… Ну и влипли же мы…
Они сидели на поваленном бревне на краю поляны и пытались перерубить стальную цепь наручников острым камнем. Это было глупо и, в сущности, бесполезно — но им нужно было что-то делать, чем-то отогнать истерику, чем-то занять руки и болезненно перевозбужденный мозг. Антиплащ тупо бил и бил по цепи булыжником, и иногда из-под булыжника вылетали искры — но цепь не поддавалась, не таковской она была, чтобы поддаваться на удары какого-то грубого камня, она была отличной, прочной, добротной цепью, элитой и гордостью своего цеха, настоящим шедевром сталелитейной промышленности…
Дрейк просто сидел, закрыв глаза. Боль в ноге, слабость, дурнота, бесплодные блуждания по обломкам с неудобным костылем подмышкой измучили его неимоверно, его трясло от усталости, руки и ноги дрожали, подгибались и отказывались служить. И он все больше изнывал от жажды и нудного саднящего першения в пересохшем горле… Но воды не было. Как и возможности где-либо её раздобыть.
— Пр-роклятие!
Антиплащ в ярости отбросил камень и плюхнулся на бревно рядом с Дрейком. Не то всхлипнул, не то шмыгнул носом и вновь утер лицо грязной ладонью. Волосы его слиплись надо лбом сосульками от пота, и в них запутались сосновые иголки и частички хвои.
— Помоги мне снять кроссовку, — ровным голосом сказал Дрейк. — Я хочу посмотреть, что там… с моей ногой.
— Ну давай, валяй, — пробурчал Антиплащ.
Дрейк наклонился и принялся развязывать шнурки на правой кроссовке. Попытался её скинуть — бесполезно, она не желала сползать с отекшей и распухшей ноги. Стягивать её по миллиметру оказалось медленной пыткой… И тогда Черный Плащ собрался с духом, стиснул зубы и рванул её изо всех сил — быстро и резко, точно выдергивая у себя больной зуб.
И, должно быть, на какое-то время потерял сознание, потому что мир вокруг него вдруг плавно покачнулся и перевернулся вверх тормашками. Следующим его воспоминанием было склонившееся над ним растерянное лицо Антиплаща.
— Идиот! Ничего лучше придумать не мог?
Дрейк не видел смысла отвечать на дурацкие вопросы. Кое-как придя в себя, он подтянул штанину и обнажил-таки наконец свою ноющую, покалеченную, размозженную лодыжку. Она была черной и распухшей, и под натянувшейся, блестящей от отека кожей вздулся заметный бугор от сместившейся кости. Дрейк сглотнул. Он бы сейчас продал душу дьяволу за укол анестетика.
— Надо… наложить шину. И забинтовать…
— Чем забинтовать?
— Да хотя бы… моей футболкой. Порвать её на бинты… Тебе придется мне помочь.
Снять куртку полностью было невозможно — мешали наручники на левом запястье.
Страница 6 из 34
