Фандом: Чёрный Плащ. Вертолет ШУШУ, перевозящий арестанта, терпит крушение в отдаленном лесистом районе Каскадных гор. И надо же такому случиться, что арестант и его двойник-конвоир оказываются прикованы друг к другу наручниками…
Добавить в моё избранное
118 мин, 34 сек 1022
Жажда и впрямь становилась невыносимой — Дрейк понимал, что искать воду все равно придется. Тащиться вслед за Антиплащом — по камням, кочкам и бурелому… А если бы, спросил он себя, мой двойник сейчас оказался на свободе? Ноги бы его здесь давно уже не было, как пить дать. И остался бы Дрейк предоставлен самому себе и собственным проблемам…
— Ладно. Не злись. Я… попробую. Не быть тебе в тягость. — Он криво усмехнулся — и поудобнее перехватил свой шершавый, липкий от смолы сосновый костыль. — Пойдем… искать воду. Положение у нас, что ни говори, аховое, но радует, по крайней мере, одно: сбежать от меня тебе во всяком случае не удастся… «И в тюрьму ты рано или поздно все равно попадешь», — злорадно добавил он. Про себя.
И все же через каждые четверть часа им приходилось брать тайм-аут и останавливаться, чтобы Дрейк мог передохнуть, перевести дух и собраться с силами для следующего рывка.
— Черт побери! Мы так далеко не уйдем! — сердито сказал Антиплащ во время одной из вынужденных остановок.
— И что ты предлагаешь? Возвращаться обратно и сидеть на обломках? — уныло спросил Дрейк. Он полулежал, привалившись спиной к стволу сосны, закрыв глаза и опустив голову на грудь, справляясь с очередным приступом дурноты, и в пухнущем его, неповоротливом мозгу крутилась и крутилась, точно заедающая пластинка, одна и та же надоевшая мысль: «Когда же все это закончится? Когда? Ну когда?»
Антиплащ его как будто не слышал. Ковырял заостренной палочкой ямку в земле.
— Мне все это напоминает историю одного альпиниста, — задумчиво пробурчал он себе в нос. — Однажды он оказался в западне: попал под небольшой обвал, и его руку зажало тяжеленным валуном. Помощи ему ждать было неоткуда, и, чтобы освободиться и вернуться на базу, он вынужден был ампутировать себе кисть. Тупым ножом китайского производства…
— И что? Ты тоже хочешь заняться этим? — спросил Дрейк, от боли и усталости он трудно соображал. — Ампутировать себе кисть?
— Почему же именно «себе»? — спокойно спросил Антиплащ. — Тебе, например.
Дрейк поднял голову. И встретился с двойником взглядом. Антиплащ пристально смотрел на него — и глаза у него были серые, холодные, непроницаемые, зловеще прищуренные.
Рука Черного Плаща сама собой метнулась к карману, где лежал перочинный нож. Именно такой, о каком говорил Антиплащ: короткий, тупой, китайского производства… Какое-никакое, но все же средство самообороны. Если этот ублюдок и в самом деле задумает воплотить свои слова в жизнь…
— Да ладно, не ссы. Не трону я тебя. — Словно прочитав его мысли, Антиплащ язвительно ухмыльнулся. — Я, знаешь ли, шучу. Пока, — с усмешкой добавил он.
Шутит он… шутник, черт бы его побрал! А вот Дрейку было совсем не до шуток. Антиплащ — отпетый мерзавец, что ему стоит и в самом деле отрезать спутнику руку? Завладеть ножом — ночью, когда Дрейк уснет, и… Что же, спросил он себя в ужасе, мне теперь и вовсе не спать?
— Ладно, пошли, хватит рассиживать. — Антиплащ поднялся, отряхнул с колен мелкий лесной сор и комочки земли. Вновь дернул спутника за руку, будто собачку, посаженную на проводок. — Этак мы и до вечера воды не найдем. Скоро стемнеет…
Следующие полчаса были особенно мучительными.
Боль и жажда становились невыносимыми. Дрейку казалось, что в горле его поселился ёж — маленький такой, очень вредный и непоседливый ёжик с неимоверным количеством длинных острых иголок. Солнце, клонящееся к закату, по-прежнему пекло с неистощимым усердием, словно рассчитывая в эти последние часы обрушить на землю весь свой доселе не растраченный жар и выжечь из несчастных путников последние капли влаги. Так что самому себе Дрейк представлялся существом жалким и высохшим, похожим на пресловутый выжатый лимон… Земля выворачивалась у него из-под ног, в глазах темнело, боль пронизывала злосчастную ногу от ступни до колена, и плечо двойника было единственным, что еще не позволяло ему упасть… но в тот момент, когда, казалось ему, он уже не сможет сделать ни единого шага, Антиплащ внезапно остановился и втянул носом воздух.
— Ты ничего не чуешь? — спросил он.
— Ч-что?
— Запах…
— Ладно. Не злись. Я… попробую. Не быть тебе в тягость. — Он криво усмехнулся — и поудобнее перехватил свой шершавый, липкий от смолы сосновый костыль. — Пойдем… искать воду. Положение у нас, что ни говори, аховое, но радует, по крайней мере, одно: сбежать от меня тебе во всяком случае не удастся… «И в тюрьму ты рано или поздно все равно попадешь», — злорадно добавил он. Про себя.
3. Первая ночевка
Местность действительно имела чуть заметный уклон к юго-западу — и, чем дольше Дрейк и Антиплащ брели через лес, тем все более крутым становился косогор. Антиплащ, злой и задерганный, яростно отмахивался свободной рукой от комаров; Дрейк брел, опираясь одной рукой на плечо спутника, а другой — на многострадальный сосновый костыль: он старался держать язык за зубами и ни на что не жаловаться, но распухшая, до краев налитая болью нога была решительно настроена против малейших движений. Антиплащ шипел сквозь зубы ругательства: беспомощность и медлительная неуверенность спутника бесили и раздражали его неимоверно, и он то и дело злобно дергал двойника за руку, таща его вперед куда сильнее и быстрее, чем тот мог себе позволить.И все же через каждые четверть часа им приходилось брать тайм-аут и останавливаться, чтобы Дрейк мог передохнуть, перевести дух и собраться с силами для следующего рывка.
— Черт побери! Мы так далеко не уйдем! — сердито сказал Антиплащ во время одной из вынужденных остановок.
— И что ты предлагаешь? Возвращаться обратно и сидеть на обломках? — уныло спросил Дрейк. Он полулежал, привалившись спиной к стволу сосны, закрыв глаза и опустив голову на грудь, справляясь с очередным приступом дурноты, и в пухнущем его, неповоротливом мозгу крутилась и крутилась, точно заедающая пластинка, одна и та же надоевшая мысль: «Когда же все это закончится? Когда? Ну когда?»
Антиплащ его как будто не слышал. Ковырял заостренной палочкой ямку в земле.
— Мне все это напоминает историю одного альпиниста, — задумчиво пробурчал он себе в нос. — Однажды он оказался в западне: попал под небольшой обвал, и его руку зажало тяжеленным валуном. Помощи ему ждать было неоткуда, и, чтобы освободиться и вернуться на базу, он вынужден был ампутировать себе кисть. Тупым ножом китайского производства…
— И что? Ты тоже хочешь заняться этим? — спросил Дрейк, от боли и усталости он трудно соображал. — Ампутировать себе кисть?
— Почему же именно «себе»? — спокойно спросил Антиплащ. — Тебе, например.
Дрейк поднял голову. И встретился с двойником взглядом. Антиплащ пристально смотрел на него — и глаза у него были серые, холодные, непроницаемые, зловеще прищуренные.
Рука Черного Плаща сама собой метнулась к карману, где лежал перочинный нож. Именно такой, о каком говорил Антиплащ: короткий, тупой, китайского производства… Какое-никакое, но все же средство самообороны. Если этот ублюдок и в самом деле задумает воплотить свои слова в жизнь…
— Да ладно, не ссы. Не трону я тебя. — Словно прочитав его мысли, Антиплащ язвительно ухмыльнулся. — Я, знаешь ли, шучу. Пока, — с усмешкой добавил он.
Шутит он… шутник, черт бы его побрал! А вот Дрейку было совсем не до шуток. Антиплащ — отпетый мерзавец, что ему стоит и в самом деле отрезать спутнику руку? Завладеть ножом — ночью, когда Дрейк уснет, и… Что же, спросил он себя в ужасе, мне теперь и вовсе не спать?
— Ладно, пошли, хватит рассиживать. — Антиплащ поднялся, отряхнул с колен мелкий лесной сор и комочки земли. Вновь дернул спутника за руку, будто собачку, посаженную на проводок. — Этак мы и до вечера воды не найдем. Скоро стемнеет…
Следующие полчаса были особенно мучительными.
Боль и жажда становились невыносимыми. Дрейку казалось, что в горле его поселился ёж — маленький такой, очень вредный и непоседливый ёжик с неимоверным количеством длинных острых иголок. Солнце, клонящееся к закату, по-прежнему пекло с неистощимым усердием, словно рассчитывая в эти последние часы обрушить на землю весь свой доселе не растраченный жар и выжечь из несчастных путников последние капли влаги. Так что самому себе Дрейк представлялся существом жалким и высохшим, похожим на пресловутый выжатый лимон… Земля выворачивалась у него из-под ног, в глазах темнело, боль пронизывала злосчастную ногу от ступни до колена, и плечо двойника было единственным, что еще не позволяло ему упасть… но в тот момент, когда, казалось ему, он уже не сможет сделать ни единого шага, Антиплащ внезапно остановился и втянул носом воздух.
— Ты ничего не чуешь? — спросил он.
— Ч-что?
— Запах…
Страница 8 из 34
