Фандом: Чёрный Плащ. Вертолет ШУШУ, перевозящий арестанта, терпит крушение в отдаленном лесистом районе Каскадных гор. И надо же такому случиться, что арестант и его двойник-конвоир оказываются прикованы друг к другу наручниками…
Добавить в моё избранное
118 мин, 34 сек 1023
откуда такое амбре?
Дрейку было не до запахов — но, утерев пот со лба, он все-таки повел носом. Действительно, по лесу разливался густой, весьма специфический аромат — как будто неведомая злобная ведьма варила неподалеку похлебку из просроченных, по дешевке купленных на распродаже продуктов.
— Смотри! — сказал он.
Впереди среди деревьев мелькнул просвет. Зеленовато-голубая гладь небольшого озерца… Вода! Это была вода! Пусть грязная и вонючая — но вода! Антиплащ потянул Дрейка за собой с таким рвением, что Черный Плащ едва не упал — и отчаянно запрыгал вслед за двойником на одной ноге, будто некто стойкий и оловянный.
Они повалились на сухой, растрескавшийся грунт на краю озерца. Склонились над водой. Зачерпнули ладонями зеленоватую воду — и…
Остановились.
Потому что ядреный, сногсшибательной концентрации аромат тухлых яиц исходил именно от воды. Он пропитывал озерцо насквозь, самодовольно пронизывал толщу зеленоватых вод, наполнял собой каждую сверкающую изумрудную капельку и щедро переливался через край…
— Черт возьми, это… сероводород! — прохрипел Дрейк.
Антиплащ повернул к нему серое и измученное, с ввалившимися глазами лицо. Облизнул пересохшие губы:
— Что?
Дрейк застонал.
— Это — серный источник! Где-то на дне есть выход сероводорода… Эту воду нельзя пить!
— Нельзя? Почему — нельзя?! Пьют же минералку…
— Там концентрация серы отнюдь не в таких количествах…
Разочарование было невыносимым. Дрейк в изнеможении уткнулся носом в песок, ему внезапно вспомнились рассказы о жертвах кораблекрушения, которых много дней носило в шлюпках по океану и которые в результате этого невольного вояжа частенько умирали от жажды — посреди водной пучины. Помнится, они спасались тем, что собирали в брезент дождевую воду… Но рассчитывать на дождь пока явно не приходилось.
Он в отчаянии закрыл глаза. Озерцо благоухало рядом с непередаваемой силой, и негромкий плеск воды неподалеку сводил с ума… Стоило тащиться сюда несколько миль, чтобы в итоге так жестоко обмануться в ожиданиях! Все, хватит! Дрейку не хотелось ни о чем думать и уж подавно не хотелось ничего решать. Сдохнуть бы наконец, подумал он тоскливо, вот прямо здесь и сейчас…
Антиплащ нервно потирал свободной рукой ободок наручника.
— Слушай, — спросил он хрипло, — ты уверен, что выход сероводородного газа — именно там, под водой?
— Похоже на то… — вяло откликнулся Черный Плащ. — А что?
— А откуда в озере вода? Это же просто котлован среди скал.
— Источник где-нибудь на дне…
— А если он — не на дне? Если вода сюда просто стекает?
Дрейк поднял голову.
— Ты хочешь сказать, что… неподалеку может быть ручей?
— Вот именно! Давай, вставай! Надо… пошариться по окрестностям. Оттого, что мы будем тут сидеть и посыпать голову пеплом, он сам не найдется…
Они лазали по кустам еще около четверти часа. И ручей все-таки нашелся. Нашелся, черт побери! Чистый и прозрачный, как слеза, студеный, хрустально звонкий, журчащий средь невысоких каменистых берегов и впадающий в вонючее озерцо. От ледяной воды ломило зубы и съеживался желудок — но Дрейк и Антиплащ припали к ручью безумно и жадно, пили и не могли напиться, умылись и обтерли холодной водой руки и лица, наполнили питьём пластиковую бутылку. Дрейк намочил в ледяной воде носовой платок и приложил его к своей несчастной распухшей ноге — и нудная неумолимая боль в лодыжке слегка поутихла… Жизнь уже стала казаться Черному Плащу не такой уж и мрачной.
Впрочем, ненадолго. Теперь, когда жажда наконец отступила, решительно напомнил о себе голод.
Ни тот, ни другой ничего не ели с утра, и животы у них вконец подвело. Антиплащ умудрялся мимоходом собирать по дороге чернику и голубику, но ни жажду, ни тем более сосущую боль под ложечкой утолить ими было невозможно. От кислоты недозрелых ягод сводило скулы, и голодная слюна, неумолимо наполняющая рот, вскоре стала представляться ядреным соком хинного дерева. К тому же в лесу начинало смеркаться… Вечер подкрадывался незаметно, но беспощадно — и ложились на траву длинные тени, и поднималась от земли туманная дымка, и под деревьями медленно, но верно разливался зловещий сумрак. Дневная жара неприметно рассеивалась: заснеженная вершина, мрачно вздымавшаяся на северо-западе, ласково дышала на лес обволакивающим холодом. В подлеске неподалеку кто-то шуршал, кто-то ходил, кто-то глухо ухал в глубине леса, кто-то за кем-то подсматривал, посверкивая из-за кустов круглыми желтоватыми глазками. От сгущающейся под деревьями темноты веяло загадочной лесной жутью…
— Ч-черт, — сказал Антиплащ. — Ты, кажется, говорил, что здесь заповедник? Зверье, значит, тут непуганое? Волки и медведи наверняка кишмя кишат…
Дрейк остановился, чтобы в очередной раз перевести дух.
Дрейку было не до запахов — но, утерев пот со лба, он все-таки повел носом. Действительно, по лесу разливался густой, весьма специфический аромат — как будто неведомая злобная ведьма варила неподалеку похлебку из просроченных, по дешевке купленных на распродаже продуктов.
— Смотри! — сказал он.
Впереди среди деревьев мелькнул просвет. Зеленовато-голубая гладь небольшого озерца… Вода! Это была вода! Пусть грязная и вонючая — но вода! Антиплащ потянул Дрейка за собой с таким рвением, что Черный Плащ едва не упал — и отчаянно запрыгал вслед за двойником на одной ноге, будто некто стойкий и оловянный.
Они повалились на сухой, растрескавшийся грунт на краю озерца. Склонились над водой. Зачерпнули ладонями зеленоватую воду — и…
Остановились.
Потому что ядреный, сногсшибательной концентрации аромат тухлых яиц исходил именно от воды. Он пропитывал озерцо насквозь, самодовольно пронизывал толщу зеленоватых вод, наполнял собой каждую сверкающую изумрудную капельку и щедро переливался через край…
— Черт возьми, это… сероводород! — прохрипел Дрейк.
Антиплащ повернул к нему серое и измученное, с ввалившимися глазами лицо. Облизнул пересохшие губы:
— Что?
Дрейк застонал.
— Это — серный источник! Где-то на дне есть выход сероводорода… Эту воду нельзя пить!
— Нельзя? Почему — нельзя?! Пьют же минералку…
— Там концентрация серы отнюдь не в таких количествах…
Разочарование было невыносимым. Дрейк в изнеможении уткнулся носом в песок, ему внезапно вспомнились рассказы о жертвах кораблекрушения, которых много дней носило в шлюпках по океану и которые в результате этого невольного вояжа частенько умирали от жажды — посреди водной пучины. Помнится, они спасались тем, что собирали в брезент дождевую воду… Но рассчитывать на дождь пока явно не приходилось.
Он в отчаянии закрыл глаза. Озерцо благоухало рядом с непередаваемой силой, и негромкий плеск воды неподалеку сводил с ума… Стоило тащиться сюда несколько миль, чтобы в итоге так жестоко обмануться в ожиданиях! Все, хватит! Дрейку не хотелось ни о чем думать и уж подавно не хотелось ничего решать. Сдохнуть бы наконец, подумал он тоскливо, вот прямо здесь и сейчас…
Антиплащ нервно потирал свободной рукой ободок наручника.
— Слушай, — спросил он хрипло, — ты уверен, что выход сероводородного газа — именно там, под водой?
— Похоже на то… — вяло откликнулся Черный Плащ. — А что?
— А откуда в озере вода? Это же просто котлован среди скал.
— Источник где-нибудь на дне…
— А если он — не на дне? Если вода сюда просто стекает?
Дрейк поднял голову.
— Ты хочешь сказать, что… неподалеку может быть ручей?
— Вот именно! Давай, вставай! Надо… пошариться по окрестностям. Оттого, что мы будем тут сидеть и посыпать голову пеплом, он сам не найдется…
Они лазали по кустам еще около четверти часа. И ручей все-таки нашелся. Нашелся, черт побери! Чистый и прозрачный, как слеза, студеный, хрустально звонкий, журчащий средь невысоких каменистых берегов и впадающий в вонючее озерцо. От ледяной воды ломило зубы и съеживался желудок — но Дрейк и Антиплащ припали к ручью безумно и жадно, пили и не могли напиться, умылись и обтерли холодной водой руки и лица, наполнили питьём пластиковую бутылку. Дрейк намочил в ледяной воде носовой платок и приложил его к своей несчастной распухшей ноге — и нудная неумолимая боль в лодыжке слегка поутихла… Жизнь уже стала казаться Черному Плащу не такой уж и мрачной.
Впрочем, ненадолго. Теперь, когда жажда наконец отступила, решительно напомнил о себе голод.
Ни тот, ни другой ничего не ели с утра, и животы у них вконец подвело. Антиплащ умудрялся мимоходом собирать по дороге чернику и голубику, но ни жажду, ни тем более сосущую боль под ложечкой утолить ими было невозможно. От кислоты недозрелых ягод сводило скулы, и голодная слюна, неумолимо наполняющая рот, вскоре стала представляться ядреным соком хинного дерева. К тому же в лесу начинало смеркаться… Вечер подкрадывался незаметно, но беспощадно — и ложились на траву длинные тени, и поднималась от земли туманная дымка, и под деревьями медленно, но верно разливался зловещий сумрак. Дневная жара неприметно рассеивалась: заснеженная вершина, мрачно вздымавшаяся на северо-западе, ласково дышала на лес обволакивающим холодом. В подлеске неподалеку кто-то шуршал, кто-то ходил, кто-то глухо ухал в глубине леса, кто-то за кем-то подсматривал, посверкивая из-за кустов круглыми желтоватыми глазками. От сгущающейся под деревьями темноты веяло загадочной лесной жутью…
— Ч-черт, — сказал Антиплащ. — Ты, кажется, говорил, что здесь заповедник? Зверье, значит, тут непуганое? Волки и медведи наверняка кишмя кишат…
Дрейк остановился, чтобы в очередной раз перевести дух.
Страница 9 из 34
