Фандом: Fullmetal Alchemist. На Центральном вокзале было шумно и людно. Кто-то протискивался, расталкивая с нетерпением случайных прохожих, кто-то орал нечто насчёт потерявшегося — или же благополучно умыкнутого не в меру расторопным и практичным вором — чемодана, подпрыгивая и пытаясь перевопить оживлённый гам; кто-то наспех прощался, напоследок крестя уезжавших и напутствуя их на добрый путь — обычнейшая картина встреч и разлук.
Добавить в моё избранное
4 мин, 54 сек 140
— Это даже не тренировка, и с алхимией это совершенно не связано! Я просто еду на военное обучение в гарнизон. Выучусь, чему полагается. Отец показывал, как из винтовки стрелять и оружие чистить, но это не то. Что тут такого?
Женщина, судорожно прижав кулак ко рту, надрывно, болезненно хрипло закашлялась, согнувшись в тонком стане и оседая на грязный асфальт; молодой майор торопливо подхватил её, поставил на ноги, приобнял за плечи, слушая её нехорошее неровное дыхание.
— Ты о себе лучше подумала бы, мам! С переезда сама не своя. Ещё сляжешь!
Побледневшая Мартина отдышалась и отступила, поправляя на шее шаль.
— Ничего, это не первый год…
На тонких губах проступила кровь.
Зольф хотел ещё что-то сказать, но предупредительный свист перехватил его голос и унёс куда-то далеко, перепутав с белым облаком дыма; майор огрызнулся на дотошно загонявшего его в вагон проводника — тот, вернувшись к работе, сполна ощутил свою власть над нерадивыми отъезжающими, в категорию которых попал и молодой военный, словно законсервированный в неприятный армейский аромат прогорклого масла, — и, ухватившись за поручни, ловко скользнул в поезд.
Мартина привычно отёрла ладонью губы, посетовав на слабые, ещё с молодости давшие горькую слабину больные лёгкие, и обернулась к распахнутому окну, углядев в нём родное худенькое лицо. Улучив секунду, Зольф сдёрнул фуражку, ловко подтянулся на раме, отчаянно высунулся из окна и, захлёстываемый налетевшим с севера ветром, который нещадно сбивал в колтун его наспех подвязанные в хвост волосы, проорал, надрывая и без того особенно не выделяющийся громкостью тон, перекрикивая шум медленно закрутившихся колёс:
— Мам! Всё со мной будет хорошо!
И звонко расхохотался.
Женщина, судорожно прижав кулак ко рту, надрывно, болезненно хрипло закашлялась, согнувшись в тонком стане и оседая на грязный асфальт; молодой майор торопливо подхватил её, поставил на ноги, приобнял за плечи, слушая её нехорошее неровное дыхание.
— Ты о себе лучше подумала бы, мам! С переезда сама не своя. Ещё сляжешь!
Побледневшая Мартина отдышалась и отступила, поправляя на шее шаль.
— Ничего, это не первый год…
На тонких губах проступила кровь.
Зольф хотел ещё что-то сказать, но предупредительный свист перехватил его голос и унёс куда-то далеко, перепутав с белым облаком дыма; майор огрызнулся на дотошно загонявшего его в вагон проводника — тот, вернувшись к работе, сполна ощутил свою власть над нерадивыми отъезжающими, в категорию которых попал и молодой военный, словно законсервированный в неприятный армейский аромат прогорклого масла, — и, ухватившись за поручни, ловко скользнул в поезд.
Мартина привычно отёрла ладонью губы, посетовав на слабые, ещё с молодости давшие горькую слабину больные лёгкие, и обернулась к распахнутому окну, углядев в нём родное худенькое лицо. Улучив секунду, Зольф сдёрнул фуражку, ловко подтянулся на раме, отчаянно высунулся из окна и, захлёстываемый налетевшим с севера ветром, который нещадно сбивал в колтун его наспех подвязанные в хвост волосы, проорал, надрывая и без того особенно не выделяющийся громкостью тон, перекрикивая шум медленно закрутившихся колёс:
— Мам! Всё со мной будет хорошо!
И звонко расхохотался.
Страница 2 из 2
