Фандом: Песнь Льда и Огня. Джоффри казнил сира Донтоса, вследствие чего Мизинец строил планы в другом направлении. Джоффри всё так же женился на Маргери, Тирион на Сансе, но Пурпурной Свадьбы не было, убийство короля было совершено иначе. И вот в середине зимы леди Ланнистер обнаруживает, что ждёт наследника…
Добавить в моё избранное
5 мин, 47 сек 154
Нерождённому может грозить что угодно — от слишком сильного и холодного сквозняка до тайком подлитого Королевой Шипов лунного чая.
Хотелось разрыдаться в голос, запротестовать, закричать, что она ещё не готова, не готова к этой кошмарной ответственности. Она с силой прикусила губу, чтобы сдержаться. Если не считать того раза, когда она в отчаянии упала на колени перед Тирионом, лишь бы не делить постель с убийцей её матери и брата, Санса уже давно плакала только молча.
— Я буду его защищать, — это чистая правда, и это то, что Тирион хотел от неё услышать. Хотя на его лице была улыбка, в его глазах она видела то же самое, что было у неё в сердце. У него были свои страхи, и Санса это знала. Но отныне, по крайней мере, один из них она была готова разделить — страх за ребёнка.
— Наше зимнее дитя.
Его ладошка, сама величиной с детскую, коснулась её заплаканного лица. Тирион не спросил, отчего она плакала. Всё было и так понятно.
Другую руку он положил ей на живот, и Сансе показалось, хотя ещё рановато было, третий месяц, что она слышит стук маленького сердечка.
Глаза снова защипало. Только сейчас Санса до конца осознала, что это значит — появление ребёнка. Ей представился румяный младенец, цепляющийся крохотными пальчиками за её руки. Златокудрый мальчик, бегущий с игрушечным копьём на соломенное чучелко, или рыжеволосая девочка, склонившаяся над книжкой о рыцарях. Звонкий детский смех после шуток отца, первое неумелое пение вслед за матерью. Встреча лета, которое неизбежно вернётся в Семь королевств, первого лета в юной жизни.
Жизни, которая сейчас зарождалась у неё под сердцем.
Жизни, а не смерти.
— Наше… — повторила Санса, прежде чем губы Тириона прикоснулись к её рту.
Раньше он никогда не целовал её в губы. То ли ему не хотелось, то ли он думал, что она не хочет. А теперь, Санса чувствовала, дело было не в простом желании. И даже далеко не в нём.
— Моя северная королева, — выдохнул Тирион, наконец прервав поцелуй.
— Я буду его защищать, — на сей раз голос Сансы был твёрже, она выпрямилась, положив ладонь себе на живот, величаво встала, словно вправду она была королевой родных земель Севера, а не запертой в этом опостылевшем замке пленницей.
— Я не оставлю его, — и почудилось ей, что кривоногий карлик вдруг стал гораздо выше ростом. Рука Тириона стиснула её руку. Было ощущение, что они снова дают священный обет, как на свадьбе. Только намного искреннее.
— Я расскажу ему об отваге Старков.
— Я научу его хитрости Ланнистеров.
— Я не позволю ему пасть жертвой войны.
— Я не дам до него добраться предателям.
И, не сговариваясь, одновременно:
— Он увидит наступление лета.
За окном выла метель, далеко на севере чудовища из земель Вечной Зимы атаковали древнюю Стену…
— Он увидит наступление лета.
Хотелось разрыдаться в голос, запротестовать, закричать, что она ещё не готова, не готова к этой кошмарной ответственности. Она с силой прикусила губу, чтобы сдержаться. Если не считать того раза, когда она в отчаянии упала на колени перед Тирионом, лишь бы не делить постель с убийцей её матери и брата, Санса уже давно плакала только молча.
— Я буду его защищать, — это чистая правда, и это то, что Тирион хотел от неё услышать. Хотя на его лице была улыбка, в его глазах она видела то же самое, что было у неё в сердце. У него были свои страхи, и Санса это знала. Но отныне, по крайней мере, один из них она была готова разделить — страх за ребёнка.
— Наше зимнее дитя.
Его ладошка, сама величиной с детскую, коснулась её заплаканного лица. Тирион не спросил, отчего она плакала. Всё было и так понятно.
Другую руку он положил ей на живот, и Сансе показалось, хотя ещё рановато было, третий месяц, что она слышит стук маленького сердечка.
Глаза снова защипало. Только сейчас Санса до конца осознала, что это значит — появление ребёнка. Ей представился румяный младенец, цепляющийся крохотными пальчиками за её руки. Златокудрый мальчик, бегущий с игрушечным копьём на соломенное чучелко, или рыжеволосая девочка, склонившаяся над книжкой о рыцарях. Звонкий детский смех после шуток отца, первое неумелое пение вслед за матерью. Встреча лета, которое неизбежно вернётся в Семь королевств, первого лета в юной жизни.
Жизни, которая сейчас зарождалась у неё под сердцем.
Жизни, а не смерти.
— Наше… — повторила Санса, прежде чем губы Тириона прикоснулись к её рту.
Раньше он никогда не целовал её в губы. То ли ему не хотелось, то ли он думал, что она не хочет. А теперь, Санса чувствовала, дело было не в простом желании. И даже далеко не в нём.
— Моя северная королева, — выдохнул Тирион, наконец прервав поцелуй.
— Я буду его защищать, — на сей раз голос Сансы был твёрже, она выпрямилась, положив ладонь себе на живот, величаво встала, словно вправду она была королевой родных земель Севера, а не запертой в этом опостылевшем замке пленницей.
— Я не оставлю его, — и почудилось ей, что кривоногий карлик вдруг стал гораздо выше ростом. Рука Тириона стиснула её руку. Было ощущение, что они снова дают священный обет, как на свадьбе. Только намного искреннее.
— Я расскажу ему об отваге Старков.
— Я научу его хитрости Ланнистеров.
— Я не позволю ему пасть жертвой войны.
— Я не дам до него добраться предателям.
И, не сговариваясь, одновременно:
— Он увидит наступление лета.
За окном выла метель, далеко на севере чудовища из земель Вечной Зимы атаковали древнюю Стену…
— Он увидит наступление лета.
Страница 2 из 2
