Фандом: Гарри Поттер. Где-то встречала фразу: «У лорда Малфоя было две любви — родовая честь и фамильная палочка». На честь его в каноне, по моему, никто не покушался, а вот палочке повезло гораздо меньше…
Добавить в моё избранное
39 мин, 55 сек 570
Убить Белла меня не убьет, без прямого приказа, конечно, — он горько усмехнулся, — но нервы потреплет знатно.
— А фантазия у нее богатая, — с непонятной интонацией констатировал Снейп, то ли восхищаясь способностями неутомимой соратницы, то ли сочувствуя попавшему в переплет другу.
— Она мне за ужином дважды подмигнула, — передернув плечами, пожаловался Малфой и нервно вскочил с кресла. — Это, я тебе точно говорю, не к добру.
Его взгляд нетерпеливо обежал комнату, задержавшись лишь на журнальном столике и встроенном стенном шкафчике, и в недоумении остановился на застывшей в кресле фигуре. Еще через несколько мгновений недоумение сменилось укоризной — непривычно отстраненный Северус, сегодня, похоже, напрочь забыл обо всех законах дружбы и гостеприимства. Он физически присутствовал при беседе и даже вовремя подавал реплики, но смотрел на собеседника пустыми глазами и все время норовил уйти в себя, что, конечно, же было с его стороны полным свинством.
Обойденный вниманием Малфой вздохнул и попытался еще раз достучаться до сознания своего друга:
— А еще Белла упомянула, что ей нравятся кудрявые блондины и так посмотрела на мои волосы… Ну что ты ухмыляешься? Ты бы видел, что она с моими павлинами сделала… Не успел я лишиться палочки, как мои белоснежные красавцы превратились в раскрашенных петухов. И если ничего не предпринимать, в следующий раз я увижу одного из них с яблочком в клюве на самом большом блюде из парадного сервиза моей бабушки! На прадедушкином обеденном столе!
При этих словах Снейпа заметно перекосило. Он снова отвернулся к камину, не глядя, пошарил за подлокотником кресла, извлек оттуда ополовиненную бутылку огневиски и отхлебнул прямо из горлышка. Затем вернул бутылку на место, откинул голову и прикрыл глаза.
Теперь позднему гостю стала понятной причина и неподвижности старого друга, и его полного равнодушия к проблемам ближнего.
Впрочем, лорд Малфой не растерялся. Он вполне самостоятельно открыл дверцу шкафчика, привычно порылся там, бормоча что-то нелестное о рачительных хозяевах, у которых яда для гостей всегда в достатке, а выпивки хрен найдешь, сколько ни принеси, и извлек из его глубин небольшую пузатую бутылку с темно-коричневым содержимым. Критически изучив этикетку, он вытащил пробку, подозрительно принюхался к плескающейся на донышке жидкости и вылил остатки в относительно чистый стакан, обнаружившийся на каминной полке. Отхлебнув почти половину, он воззвал к затылку ушедшего в себя друга:
— Северус, но зачем он унизил меня перед старыми соратниками? Чем я заслужил такое обращение?
Дирижируя себе стаканом, Малфой отправился в очередное путешествие по гостиной.
— Вспомни, какие идеи он декларирует? Мир должен принадлежать истинным волшебникам. А кто самый истинный волшебник, если не я? Я — самый что ни на есть образцовый волшебник. Не смейся, это ведь правда. У меня в жилах не течет ни капли маггловской крови. Мой род уходит своими корнями вглубь веков, но я знаю биографию каждого из своих предков. У меня самое красивое поместье во всей магической Англии, да и немагической тоже. Моя супруга — самая достойная женщина: умная, красивая, изысканная, из древнейшего рода — не то, что эти короткопалые гусыни, выскочки, возомнившие себя великосветскими дамами. У меня, наконец, замечательный наследник. Ты помнишь тот день, когда родился Драко? Не успели моего сына отдать кормилице, как в окнах потемнело от сов, доставляющих все новые и новые списки предлагаемого приданого. Стол в кабинете был завален образцами брачных договоров. А Паркинсон… Вспомни, как ты шутил, что тот, должно быть, неделю ночевал в камине, только чтобы первым поздравить меня с рождением первенца и всучить мне в невестки свою обожаемую доченьку!
Не дождавшись ответа, Малфой разочарованно повертел опустевший стакан в руках и поставил его на подоконник, точно под центральной кистью тяжелого ламбрекена. Полюбовавшись на симметричную композицию, он рассеянно выглянул в фальшивое окно, за которым струился вечный дождь, и снова зашагал по вытертому ковру.
— Я — самый достойный изо всех достойных магов нашего времени. Нет, я, конечно, могу понять, почему Темный Лорд поселяется именно в моем доме. Но почему он отбирает именно мою фамильную палочку, хотя за столом сидит дюжина человек, не меньше, чем я, виновных в неудачах последних операций?
Малфой остановился у камина и взглянул на упорно молчащего друга.
— Северус, ты меня вообще слушаешь? Ты что, спишь?
Он умолк, прислушиваясь к тихому дыханию сидящего в кресле Снейпа.
— Спишь… — констатировал он через минуту. — Вот сволочь, а еще лучший друг, называется…
Выждав еще несколько секунд и бросив долгий пытливый взгляд на лицо спящего друга, ничуть не расстроившийся этим высокородный лорд Малфой воровато оглянулся, на цыпочках подобрался к книжному шкафу и аккуратно поддел кончиками пальцев приоткрытую дверцу.
— А фантазия у нее богатая, — с непонятной интонацией констатировал Снейп, то ли восхищаясь способностями неутомимой соратницы, то ли сочувствуя попавшему в переплет другу.
— Она мне за ужином дважды подмигнула, — передернув плечами, пожаловался Малфой и нервно вскочил с кресла. — Это, я тебе точно говорю, не к добру.
Его взгляд нетерпеливо обежал комнату, задержавшись лишь на журнальном столике и встроенном стенном шкафчике, и в недоумении остановился на застывшей в кресле фигуре. Еще через несколько мгновений недоумение сменилось укоризной — непривычно отстраненный Северус, сегодня, похоже, напрочь забыл обо всех законах дружбы и гостеприимства. Он физически присутствовал при беседе и даже вовремя подавал реплики, но смотрел на собеседника пустыми глазами и все время норовил уйти в себя, что, конечно, же было с его стороны полным свинством.
Обойденный вниманием Малфой вздохнул и попытался еще раз достучаться до сознания своего друга:
— А еще Белла упомянула, что ей нравятся кудрявые блондины и так посмотрела на мои волосы… Ну что ты ухмыляешься? Ты бы видел, что она с моими павлинами сделала… Не успел я лишиться палочки, как мои белоснежные красавцы превратились в раскрашенных петухов. И если ничего не предпринимать, в следующий раз я увижу одного из них с яблочком в клюве на самом большом блюде из парадного сервиза моей бабушки! На прадедушкином обеденном столе!
При этих словах Снейпа заметно перекосило. Он снова отвернулся к камину, не глядя, пошарил за подлокотником кресла, извлек оттуда ополовиненную бутылку огневиски и отхлебнул прямо из горлышка. Затем вернул бутылку на место, откинул голову и прикрыл глаза.
Теперь позднему гостю стала понятной причина и неподвижности старого друга, и его полного равнодушия к проблемам ближнего.
Впрочем, лорд Малфой не растерялся. Он вполне самостоятельно открыл дверцу шкафчика, привычно порылся там, бормоча что-то нелестное о рачительных хозяевах, у которых яда для гостей всегда в достатке, а выпивки хрен найдешь, сколько ни принеси, и извлек из его глубин небольшую пузатую бутылку с темно-коричневым содержимым. Критически изучив этикетку, он вытащил пробку, подозрительно принюхался к плескающейся на донышке жидкости и вылил остатки в относительно чистый стакан, обнаружившийся на каминной полке. Отхлебнув почти половину, он воззвал к затылку ушедшего в себя друга:
— Северус, но зачем он унизил меня перед старыми соратниками? Чем я заслужил такое обращение?
Дирижируя себе стаканом, Малфой отправился в очередное путешествие по гостиной.
— Вспомни, какие идеи он декларирует? Мир должен принадлежать истинным волшебникам. А кто самый истинный волшебник, если не я? Я — самый что ни на есть образцовый волшебник. Не смейся, это ведь правда. У меня в жилах не течет ни капли маггловской крови. Мой род уходит своими корнями вглубь веков, но я знаю биографию каждого из своих предков. У меня самое красивое поместье во всей магической Англии, да и немагической тоже. Моя супруга — самая достойная женщина: умная, красивая, изысканная, из древнейшего рода — не то, что эти короткопалые гусыни, выскочки, возомнившие себя великосветскими дамами. У меня, наконец, замечательный наследник. Ты помнишь тот день, когда родился Драко? Не успели моего сына отдать кормилице, как в окнах потемнело от сов, доставляющих все новые и новые списки предлагаемого приданого. Стол в кабинете был завален образцами брачных договоров. А Паркинсон… Вспомни, как ты шутил, что тот, должно быть, неделю ночевал в камине, только чтобы первым поздравить меня с рождением первенца и всучить мне в невестки свою обожаемую доченьку!
Не дождавшись ответа, Малфой разочарованно повертел опустевший стакан в руках и поставил его на подоконник, точно под центральной кистью тяжелого ламбрекена. Полюбовавшись на симметричную композицию, он рассеянно выглянул в фальшивое окно, за которым струился вечный дождь, и снова зашагал по вытертому ковру.
— Я — самый достойный изо всех достойных магов нашего времени. Нет, я, конечно, могу понять, почему Темный Лорд поселяется именно в моем доме. Но почему он отбирает именно мою фамильную палочку, хотя за столом сидит дюжина человек, не меньше, чем я, виновных в неудачах последних операций?
Малфой остановился у камина и взглянул на упорно молчащего друга.
— Северус, ты меня вообще слушаешь? Ты что, спишь?
Он умолк, прислушиваясь к тихому дыханию сидящего в кресле Снейпа.
— Спишь… — констатировал он через минуту. — Вот сволочь, а еще лучший друг, называется…
Выждав еще несколько секунд и бросив долгий пытливый взгляд на лицо спящего друга, ничуть не расстроившийся этим высокородный лорд Малфой воровато оглянулся, на цыпочках подобрался к книжному шкафу и аккуратно поддел кончиками пальцев приоткрытую дверцу.
Страница 2 из 12
