Фандом: Гарри Поттер. Попытка понять, как могли бы развиваться события в Визжащей Хижине, если бы хоть одному из её весьма неглупых участников вовремя пришла в голову одна неглупая мысль. А заодно — прояснить один неясный момент канона.
Добавить в моё избранное
38 мин, 29 сек 15878
Вставать до возвращения медички Гермиона ему решительно не позволила, но в качестве компенсации пересказала их приключения в «петле времени» и после — сократив сцену допроса до минимума, чтобы лишний раз не расстраивать Сириуса, для которого это явно был не лучший момент в жизни. Впрочем — с горечью подумал Гарри — лучшие«или хотя бы просто приемлемые моменты в жизни его крёстного за последние тринадцать лет можно было, наверное, пересчитать по пальцам. Одной руки.»
Тем временем вернулась мадам Помфри, следом за которой плыл громадный поднос с разнообразной снедью. Впрочем, начала она с осмотра Рона и Сириуса. Состояние обоих признала удовлетворительным, но велела не покидать постелей. Сириус не возражал, Рон же попытался, но безрезультатно. Единственное, что ему было позволено — это перебраться на соседнюю с Блэком кровать. Гарри и Гермиона устроились рядом на табуретках, и все вместе они принялись за завтрак, старательно болтая о пустяках.
Едва с едой было покончено, как в палату вошёл Дамблдор. Он приветливо поздоровался со всей компанией, поинтересовался, как они себя чувствуют «после вчерашнего», выслушал уверения, что «отлично» и«лучше просто не бывает» и попросил:
— Вы бы не могли оставить нас с мистером Блэком ненадолго? Нам надо поговорить.
Гарри и Гермиона покорно отошли. Рон, которому было запрещено вставать, о чём он тут же охотно сообщил, надеялся на законных основаниях подслушать, но был жестоко разочарован: Дамблдор не хуже Фаджа умел использовать заглушающие чары.
Ребята тем временем воспользовались случаем, чтобы расспросить, что с Сириусом. Мадам Помфри пояснила:
— Так часто бывает: человек долго живёт на пределе сил, держа себя в кулаке, а как только кулак разжимается — наступает реакция. Бедняга совершенно истощён, и не только физически. Впрочем, худшего удалось избежать, сейчас его жизнь вне опасности, но он ещё очень слаб. Побудьте с ним, ребята, ваше присутствие для него сейчас полезнее любых зелий.
Гарри обрадовано кивнул — он уже опасался сакраментального «больному нужен покой». Гермиона согласилась с не меньшим энтузиазмом. Несколько, впрочем, меркантильным: как только мадам Помфри отошла, девочка азартно зашептала:
— Вот здорово! Надо будет обязательно спросить его, что такое этот Аглютинар, о котором Дамблдор говорил. И про Глушилку. И про невербальные чары. Мы их будем проходить только на шестом курсе, представляешь? Было бы здорово выучить хотя бы несколько! И ещё…
— И ещё Сириус решит, что Азкабан был милым, уютным местечком, — буркнул Гарри. — Он болен, ты не забыла? А от твоих вопросов и здоровый ошалеет.
— А по-моему, он с удовольствием всё расскажет, — возразила Гермиона, к удивлению Гарри, ничуть не обидевшись.
В этот момент Дамблдор окликнул их — видимо, секретная часть разговора была закончена.
— Вы можете сегодня остаться здесь, если хотите. Только постарайтесь всё же не увлекаться расспросами — Гермиона, это в основном к тебе относится! И не делай невинные глаза — уж я-то могу представить, какие у тебя планы относительно человека, который продемонстрировал готовность делиться знаниями, а сбежать не сможет.
Гермиона послушно кивнула, пытаясь при этом понять — откуда директор узнал про «готовность делиться»? И тут же спросила:
— Сэр, а что с профессором Люпином? Он вернулся?
— Да, всё в порядке, — директор слегка улыбнулся. — Я уже рассказал Сириусу. Он у Хагрида, отлёживается после превращения.
— Сэр, можно ещё один вопрос? — Рон дождался согласного кивка директора и продолжил: — А Струпик… то есть Петтигрю… вы его допросили, да?
— Да, — снова кивнул Дамблдор, — и он всё подтвердил, даже давить особо не потребовалось. Так что, Сириус, твоя официальная реабилитация — только вопрос времени.
— И что теперь? Его отправили в Азкабан? — на последнем слове голос Сириуса заметно дрогнул.
— А ты ведь не хочешь этого, верно? — проговорил Дамблдор. Скорее, впрочем, утвердительно, чем вопросительно.
— Я там был, — бесстрастно заметил Блэк, предоставив собеседнику самому догадываться, возражение это или согласие.
— Именно! — согласился директор. — И очень успешно доказал, что для содержания анимагов это место не так надёжно, как думали раньше. Так что я убедил Фаджа пока оставить его здесь. Совместим безопасность с пользой.
И, отвечая на четыре недоумевающих взгляда, пояснил:
— В школе вечно не хватает наглядных пособий…
Гарри представил заклятье возвращения истинного облика в исполнении… да хоть бы в своём собственном и едва не сполз на пол от смеха. Пожалуй, это было почище Азкабана.
Как хотелось этот мир переменить!
Но не в силах мы былое забывать.
Переброшена невидимая нить,
Нам её не перегрызть, не оборвать…
Мы сегодня смотрим издали назад,
Но в любой попытке что-то поменять
Как бы нам не отказали тормоза,
Как бы нам не перессориться опять!
Тем временем вернулась мадам Помфри, следом за которой плыл громадный поднос с разнообразной снедью. Впрочем, начала она с осмотра Рона и Сириуса. Состояние обоих признала удовлетворительным, но велела не покидать постелей. Сириус не возражал, Рон же попытался, но безрезультатно. Единственное, что ему было позволено — это перебраться на соседнюю с Блэком кровать. Гарри и Гермиона устроились рядом на табуретках, и все вместе они принялись за завтрак, старательно болтая о пустяках.
Едва с едой было покончено, как в палату вошёл Дамблдор. Он приветливо поздоровался со всей компанией, поинтересовался, как они себя чувствуют «после вчерашнего», выслушал уверения, что «отлично» и«лучше просто не бывает» и попросил:
— Вы бы не могли оставить нас с мистером Блэком ненадолго? Нам надо поговорить.
Гарри и Гермиона покорно отошли. Рон, которому было запрещено вставать, о чём он тут же охотно сообщил, надеялся на законных основаниях подслушать, но был жестоко разочарован: Дамблдор не хуже Фаджа умел использовать заглушающие чары.
Ребята тем временем воспользовались случаем, чтобы расспросить, что с Сириусом. Мадам Помфри пояснила:
— Так часто бывает: человек долго живёт на пределе сил, держа себя в кулаке, а как только кулак разжимается — наступает реакция. Бедняга совершенно истощён, и не только физически. Впрочем, худшего удалось избежать, сейчас его жизнь вне опасности, но он ещё очень слаб. Побудьте с ним, ребята, ваше присутствие для него сейчас полезнее любых зелий.
Гарри обрадовано кивнул — он уже опасался сакраментального «больному нужен покой». Гермиона согласилась с не меньшим энтузиазмом. Несколько, впрочем, меркантильным: как только мадам Помфри отошла, девочка азартно зашептала:
— Вот здорово! Надо будет обязательно спросить его, что такое этот Аглютинар, о котором Дамблдор говорил. И про Глушилку. И про невербальные чары. Мы их будем проходить только на шестом курсе, представляешь? Было бы здорово выучить хотя бы несколько! И ещё…
— И ещё Сириус решит, что Азкабан был милым, уютным местечком, — буркнул Гарри. — Он болен, ты не забыла? А от твоих вопросов и здоровый ошалеет.
— А по-моему, он с удовольствием всё расскажет, — возразила Гермиона, к удивлению Гарри, ничуть не обидевшись.
В этот момент Дамблдор окликнул их — видимо, секретная часть разговора была закончена.
— Вы можете сегодня остаться здесь, если хотите. Только постарайтесь всё же не увлекаться расспросами — Гермиона, это в основном к тебе относится! И не делай невинные глаза — уж я-то могу представить, какие у тебя планы относительно человека, который продемонстрировал готовность делиться знаниями, а сбежать не сможет.
Гермиона послушно кивнула, пытаясь при этом понять — откуда директор узнал про «готовность делиться»? И тут же спросила:
— Сэр, а что с профессором Люпином? Он вернулся?
— Да, всё в порядке, — директор слегка улыбнулся. — Я уже рассказал Сириусу. Он у Хагрида, отлёживается после превращения.
— Сэр, можно ещё один вопрос? — Рон дождался согласного кивка директора и продолжил: — А Струпик… то есть Петтигрю… вы его допросили, да?
— Да, — снова кивнул Дамблдор, — и он всё подтвердил, даже давить особо не потребовалось. Так что, Сириус, твоя официальная реабилитация — только вопрос времени.
— И что теперь? Его отправили в Азкабан? — на последнем слове голос Сириуса заметно дрогнул.
— А ты ведь не хочешь этого, верно? — проговорил Дамблдор. Скорее, впрочем, утвердительно, чем вопросительно.
— Я там был, — бесстрастно заметил Блэк, предоставив собеседнику самому догадываться, возражение это или согласие.
— Именно! — согласился директор. — И очень успешно доказал, что для содержания анимагов это место не так надёжно, как думали раньше. Так что я убедил Фаджа пока оставить его здесь. Совместим безопасность с пользой.
И, отвечая на четыре недоумевающих взгляда, пояснил:
— В школе вечно не хватает наглядных пособий…
Гарри представил заклятье возвращения истинного облика в исполнении… да хоть бы в своём собственном и едва не сполз на пол от смеха. Пожалуй, это было почище Азкабана.
Как хотелось этот мир переменить!
Но не в силах мы былое забывать.
Переброшена невидимая нить,
Нам её не перегрызть, не оборвать…
Мы сегодня смотрим издали назад,
Но в любой попытке что-то поменять
Как бы нам не отказали тормоза,
Как бы нам не перессориться опять!
Страница 11 из 11
