Сестренки. Вариация вторая

— Туни!

— Что?

— Помнишь, какой сегодня день?

— Нет, Лилиан. Какой?

— Наш! Наш день! Мой и твой! Мы так в прошлом году решили.

Петунья откинулась на подушки и потянулась: сестра всегда вставала раньше и нередко будила её. Как сегодня, когда солнце так радостно запускало свои лучи в комнату. И Лили так тепло улыбалась, что на душе становилось сладко. Они придумали себе этот летний праздник просто так, без причины.

— У меня есть кое-что, Туни.

— Я не готовила тебе подарка, — смутилась она.

— Ничего страшного. Гляди: это браслеты. Цепочки серебряные. Они сами почти одинаковые, только у тебя цветочек голубой, а у меня розовый. Нравится?

— Нравится, — честно призналась Петунья.

— Будешь носить его каждый день? Я буду, — Лили застегнула браслет на запястье и покрутила ладошкой перед глазами.

С тех пор она не снимал его даже на ночь, впрочем, как и её сестра. Они говорили, что не снимут, пока будут любить друг друга. И пусть браслеты оставляли светлую полоску на руке, мешая загару ложится ровно, пусть царапали кожу повсюду в кровь острыми замочками, пусть цеплялись за одежду и всё подряд. Им они были по-настоящему дороги.

В тот же день сёстры решили прогуляться вместе, как всегда завершив поход на площадке недалеко от дома.

— Туни, а давай качаться сильнее, чтобы летать высоко-высоко, до самого неба!

— Небо слишком высоко и далеко, — возразила она, запрокидывая голову назад.

— А вдруг у нас получится достать облаков? — мечтательно улыбнулась Лили.

— Не упадем? — засомневалась Петунья.

— Нет, надо просто держаться крепче. Давай?

— Давай.

— Я с тобой. Всегда.

— А я с тобой, Лилиан. Тоже всегда.

— Лили, перестань! — крикнула старшая сестра.

Им уже по десять лет, но они по прежнему ходят вдвоём на площадку.

Но младшая раскачивалась всё выше и выше, потом пустила качели на полную высоту, и оттуда взлетела в воздух — взлетела совершенно буквально, взмыла в небо с громким хохотом, а потом, вместо того, чтобы упасть на шершавый асфальт, спланировала по воздуху, как акробатка. Она парила в воздухе невероятно долго и приземлилась невероятно легко.

— Мама не разрешила тебе так делать! — Петунья затормозила свои качели, со скрипом проведя по асфальту подошвами сандалий, и соскочила вниз. — Мама ведь говорила тебе, что так нельзя, Лили!

— Но ведь так ничего и не случилось, — рассмеялась та в ответ.

— Если думаешь, что ты особенная, то ошибаешься!

— Да что ты такое говоришь? — испуганно спросила младшая из сестёр.

— Ты прекрасно знаешь это!

— Туни, ты что? — всхлипнула Лили.

— А что, если на самом деле маленькие и совсем близко? — задумчиво протянула Лили.

— Нет, в книжках пишут, что есть звёзды больше солнца, а оно уж точно огромное, — возразила Петунья.

— А… Значит, мы не достанем до них, даже когда вырастем?

— Только если они упадут, или мы сами полетим к ним. Хотя там, наверное, безумно холодно.

Сёстры лежали вместе на траве и рассматривали ночное небо. С самого детства они часто делали так летом, когда прохладный ветер ещё не пронизывал насквозь и можно было в случае чего согреться в объятиях друг друга. Они говорили обо всём на свете, один раз младшая даже спросила, что будет, если ей никогда не удастся найти себе достойного мужа. Вторая, услышав недавно такую фразу фильме, ответила, что каждый получает то, что заслуживает. Тогда Лили стала интересоваться, чего же она заслуживает, и Петунья по секрету ей поведала, что хочет жить в замке на берегу моря.

— Я хочу, чтобы мы с тобой всегда были вместе. Нашли бы себе мужей и жили в соседних домах, а дети наши дружили.

— Я тоже, — хмыкнула старшая, разглядывая голубой цветочек на своём браслете.

Петунья стояла перед зеркалом и поправляла юбку свадебного платья — скромного белого, которое перешло по наследству от матери, и которое она пообещала ей надеть на торжество. Прямые тёмные волосы были забраны в высокий конский хвост так, чтобы ни одна предка не выбилась из аккуратной прически. Укороченные рукава подчеркивали её тонкие руки, а безымянный палец правой руки украшало теперь колечко с маленьким драгоценном камушком. Голубые глаза, как у отца, горели ледяными осколочками, в которых уже давно не теплились другие чувства. Губы теперь редко кривились в искренней улыбке, не обнажались теперь ровные белоснежные зубы. Она взглянула в окно, откуда солнце приветливо протягивало свои лучи через морозные узоры на стёклах. Январь. Идеальный, по её мнению, месяц для свадьбы. А кроме подходящей обстановки и любящего супруга ей не нужно было ничего. А Вернон Дурсль был именно таким. Хотя она, наверное, завидовала немного бурному роману с очаровательным одноклассником младшей сестры. Лили.