Фандом: Гарри Поттер. Сначала они верят, что достанут до облаков, а потом сомневаются, сумеют ли удержать ниточку разорванных отношений.
Добавить в моё избранное
8 мин, 19 сек 578
Лили, которую она не пригласила, не пересилив гордость и обиду, прислав лишь грубое заявление о замужестве в письме. Так что часть её остро чувствовала одиночество.
Лили беспокойно сидела на табуретке, доверяясь умелым рукам подруги Марлин МакКиннон. Рыжие локоны были собраны в небрежный пучок с выпущенными прядями спереди. Взгляд изумрудных глаз был полон желания и предвкушения, уголки пухлых розовых губ постоянно ползли наверх. Руки ежесекундно скользили по пышным тканям подвенечного платья, подушечки пальцев касались бисеринок и вышивки на туго зашнурованном корсаже. На её пальце сияло серебряное обручальное кольцо, и она вытягивала ручку на свет, чтобы оно отбрасывало блики на пол и стены, благодаря мелкой россыпи сапфиров. На той же руке у неё был браслет с розовым цветком, успевший ей изрядно поцарапать кожу на запястье за утро. Он напомнил ей о старшей сестре Петунье, которая категорически отказалась присутствовать с мужем на торжестве. Облегчение из-за отсутствия сестры с её вечно недовольным выражением лица и тягучая тоска — эти чувства обуревали юную рыжеволосую прелестницу. Но тут на тонкую талию невесты опустились ласковые руки, в зеркале рядом блеснули синие глаза и колыхнулись чёрные волосы. «Сириус», — почему-то счастливо рассмеялась Лили. «Идём, детка, пора». По совместному решению молодая пара устраивала свадьбу на улице в середине августа. Ведь он — именно то, чего ей всегда хотелось. Она с упрёком взглянула на него, ведь никто, кроме подруги, не мог видеть её в платье, а ему на самом деле было плевать на запреты, в общем, как и всегда.
Петунья Эванс. Миссис Дурсль.
Лили Эванс. Миссис Блэк.
— Лилиан, давай быстрей!
Та недовольно крутилась перед зеркалом, разглядывая школьную форму: юбку и пиджак тёмно-зелёного цвета и белая рубашка. Младшая из сестёр немного волновалась перед новым первым учебным днём, да и душу сжимало непонятное чувство, будто ей не нужно всё это.
— Туни, мне нужно знать кое-что.
— Что? — буркнула она.
— Ты будешь со мной? Ты же пообещала мне.
— Нам было пять лет, многие детские обещания держать просто глупо.
— А это? Сдержишь?
Она медленно кивнула головой в знак согласия и слегка улыбнулась, но это не очень убедило Лили, которая недоверчиво покосилась на сестру и вздохнула. Привыкнув с детства доверять, ей ни разу не пришлось усомнится, но острые как у розы шипы жизни разрывали понемногу её оболочку беспечности.
— Петунья, что ты делаешь? — чуть рассержено поинтересовался Вернон.
Она не ответила, молча отложив волшебную палочку в сторону. С ней произошло, по её мнению, самое худшее из того, что вообще могло произойти. У неё была магия. Вспышка случилась во время четвертого курса в Хогвартсе у Лили и появлялась нередко, а потом вдруг перестала. Она никогда не была настоящей волшебницей, но волшебство, как-никак, являлось частью её. Каждый раз Петунья пыталась вернуть это, но вскоре, разозлившись на собственное бессилие, прекратила.
— Довольно, Лили!
Как только она опустила поднос с посудой, сразу получила подзатыльник, отчего захныкала и через секунду оказалась прижатой к груди мужа.
— Ну что я тебя наказываю, как маленькую девочку? — ласково шепнул Сириус. — Сколько раз говорить, чтобы ты зря не трудилась? Ты же моя рыжая ведьмочка, у тебя есть магия.
Она привыкла к обычной жизни в семье магглов, где все всё делали своими руками, не видя даже иного способа. Никакими запретами, упреками и наказаниями муж не мог приучить её к противоположному. Она работала в саду, на кухне, убиралась — и без волшебства. Ей оно даже порой казалось ненужным, ровно как и домовики в поместье. Хозяин дома заставлял, принуждал, иногда злился, а дулась и обижалась, и тогда он вздыхал, обнимал её и утешал, хоть и чувствовал себя правым.
Петунья редко чувствовала ласки супруга и иногда думала, что он не особо-то и любит её, но ему просто тяжело было смириться с незнанием о переменах её настроения и с превращением её в Снежную королеву. В отличие от Лили. Лили расцветала, благодаря трепетным ухаживаниям мужа.
Петунья сидела на коленях на чердаке своего дома и разбирала коробки с её вещами и вещами родителей. Их не стало, когда их младшая дочь только собралась обвенчаться, что заставило обеих надолго замкнуться в себе, а свадьбу первой на время отложить. Дом, где сестрёнки провели детство, пришлось продать, а памятная мелочёвку старшая собрала и увезла к себе. Сейчас она подолгу разглядывала альбомы и фотографии в рамочках, порой попадались и её детские рисунки, пластинки с любимой когда-то музыкой, кассеты со старыми фильмами, вырезки из модных журналов. Но кроме ледяного безразличия и равнодушия на лице её не отображалось ни единой эмоции, хотя внутри сжигал всё огонь горечи и тоски. «Моя комната» — гласила надпись чёрным маркером на следующей коробке.
Лили беспокойно сидела на табуретке, доверяясь умелым рукам подруги Марлин МакКиннон. Рыжие локоны были собраны в небрежный пучок с выпущенными прядями спереди. Взгляд изумрудных глаз был полон желания и предвкушения, уголки пухлых розовых губ постоянно ползли наверх. Руки ежесекундно скользили по пышным тканям подвенечного платья, подушечки пальцев касались бисеринок и вышивки на туго зашнурованном корсаже. На её пальце сияло серебряное обручальное кольцо, и она вытягивала ручку на свет, чтобы оно отбрасывало блики на пол и стены, благодаря мелкой россыпи сапфиров. На той же руке у неё был браслет с розовым цветком, успевший ей изрядно поцарапать кожу на запястье за утро. Он напомнил ей о старшей сестре Петунье, которая категорически отказалась присутствовать с мужем на торжестве. Облегчение из-за отсутствия сестры с её вечно недовольным выражением лица и тягучая тоска — эти чувства обуревали юную рыжеволосую прелестницу. Но тут на тонкую талию невесты опустились ласковые руки, в зеркале рядом блеснули синие глаза и колыхнулись чёрные волосы. «Сириус», — почему-то счастливо рассмеялась Лили. «Идём, детка, пора». По совместному решению молодая пара устраивала свадьбу на улице в середине августа. Ведь он — именно то, чего ей всегда хотелось. Она с упрёком взглянула на него, ведь никто, кроме подруги, не мог видеть её в платье, а ему на самом деле было плевать на запреты, в общем, как и всегда.
Петунья Эванс. Миссис Дурсль.
Лили Эванс. Миссис Блэк.
— Лилиан, давай быстрей!
Та недовольно крутилась перед зеркалом, разглядывая школьную форму: юбку и пиджак тёмно-зелёного цвета и белая рубашка. Младшая из сестёр немного волновалась перед новым первым учебным днём, да и душу сжимало непонятное чувство, будто ей не нужно всё это.
— Туни, мне нужно знать кое-что.
— Что? — буркнула она.
— Ты будешь со мной? Ты же пообещала мне.
— Нам было пять лет, многие детские обещания держать просто глупо.
— А это? Сдержишь?
Она медленно кивнула головой в знак согласия и слегка улыбнулась, но это не очень убедило Лили, которая недоверчиво покосилась на сестру и вздохнула. Привыкнув с детства доверять, ей ни разу не пришлось усомнится, но острые как у розы шипы жизни разрывали понемногу её оболочку беспечности.
— Петунья, что ты делаешь? — чуть рассержено поинтересовался Вернон.
Она не ответила, молча отложив волшебную палочку в сторону. С ней произошло, по её мнению, самое худшее из того, что вообще могло произойти. У неё была магия. Вспышка случилась во время четвертого курса в Хогвартсе у Лили и появлялась нередко, а потом вдруг перестала. Она никогда не была настоящей волшебницей, но волшебство, как-никак, являлось частью её. Каждый раз Петунья пыталась вернуть это, но вскоре, разозлившись на собственное бессилие, прекратила.
— Довольно, Лили!
Как только она опустила поднос с посудой, сразу получила подзатыльник, отчего захныкала и через секунду оказалась прижатой к груди мужа.
— Ну что я тебя наказываю, как маленькую девочку? — ласково шепнул Сириус. — Сколько раз говорить, чтобы ты зря не трудилась? Ты же моя рыжая ведьмочка, у тебя есть магия.
Она привыкла к обычной жизни в семье магглов, где все всё делали своими руками, не видя даже иного способа. Никакими запретами, упреками и наказаниями муж не мог приучить её к противоположному. Она работала в саду, на кухне, убиралась — и без волшебства. Ей оно даже порой казалось ненужным, ровно как и домовики в поместье. Хозяин дома заставлял, принуждал, иногда злился, а дулась и обижалась, и тогда он вздыхал, обнимал её и утешал, хоть и чувствовал себя правым.
Петунья редко чувствовала ласки супруга и иногда думала, что он не особо-то и любит её, но ему просто тяжело было смириться с незнанием о переменах её настроения и с превращением её в Снежную королеву. В отличие от Лили. Лили расцветала, благодаря трепетным ухаживаниям мужа.
Петунья сидела на коленях на чердаке своего дома и разбирала коробки с её вещами и вещами родителей. Их не стало, когда их младшая дочь только собралась обвенчаться, что заставило обеих надолго замкнуться в себе, а свадьбу первой на время отложить. Дом, где сестрёнки провели детство, пришлось продать, а памятная мелочёвку старшая собрала и увезла к себе. Сейчас она подолгу разглядывала альбомы и фотографии в рамочках, порой попадались и её детские рисунки, пластинки с любимой когда-то музыкой, кассеты со старыми фильмами, вырезки из модных журналов. Но кроме ледяного безразличия и равнодушия на лице её не отображалось ни единой эмоции, хотя внутри сжигал всё огонь горечи и тоски. «Моя комната» — гласила надпись чёрным маркером на следующей коробке.
Страница 2 из 3
