Фандом: Гарри Поттер. Кроссовер со скандинавской мифологией.
Добавить в моё избранное
68 мин, 27 сек 16667
Зима приближалась, и Тому всё ещё хотелось увидеть полярное сияние — говорили, зрелище поистине незабываемое и колдовское. Только маглы трактуют его по-обыкновенному грубо и плоско — со стороны своих многочисленных наук, которые так и не смогли дать им того, что чувствует самый заурядный маг, поднимая в воздух пушинку с помощью простейшего заклинания. Разве они восхитятся сиянием по-настоящему? Сияние знаменует круговорот природы — рождение и смерть, когда сам Бальдр воскресает и возвращается в мир смертных, и настолько он прекрасен, что от него исходит сияние, которое и бежит по небосклону.
Поначалу Локи держался с ним вызывающе. Потом — закрыто, после — настороженно. Но никакая настороженность не могла скрыть того, что Том, безусловно, возбудил в нём любопытство. Как и прочие бессмертные асы, он мало что знал об обычаях и характере мидгардцев, довольствуясь общими фактами: об их особенностях, местах обитания и основных догматах поведения. Как пресыщенный ученый-натуралист, занимающийся интересными особями, с неудовольствием отбрасывает в сторону описания заурядного вида, так и асгардцы не считали нужным уделять внимание созданиям столь незначительным и примитивным. Собственно, сама мысль об этом была оскорбительна, но только не для Тома, для которого маглы тоже представлялись чем-то наподобие насекомых, причем особо мерзких и вредоносных. Так что асов он вполне мог понять — до поры до времени. Что до магов — Локи пока ещё их не узнал, но уже начал понимать, на примере Риддла, что это за вид. И ему, по мнению Тома, можно было позавидовать — редко выпадает шанс изучать разновидность на примере лучшего его представителя.
Том не понимал, что же с ним происходит. Он смотрел на Локи — далекого, холодного, отчужденного — и должен был видеть трикстера, шутника, само воплощение иллюзий и фальши — и не видел! Не видел!
Он посмотрел заново: гордыня, властолюбие — их видно даже сквозь толстый слой лжи, в который закутался великий обманщик, — и был готов узнать будущего владыку. Но увидел лишь подделку. Под царя ли, под огненное божество — но подделка это была несомненная.
Смотреть на Локи — всё равно, что глядеть на своё отражение в треснувшем зеркале. Вроде бы и оно, но какое-то неправильное, искаженное, несовершенное. А он искал совершенства в древних сказаниях, которые обещали показать того, кто был выше любви, выше привязанностей, закона, выше остальных — выше всего.
Совершенство. Том провел пальцами по запотевшему стеклу.
Совершенство. Локи не был совершенством. Никем он не был. Том обманул самого себя.
Лишь пришелец, раса которого самовольно поставила себя выше других — незаслуженно. Рубить так рубить — Том всегда был переменчив, и отношение его могло поменяться в один миг. Но только не ненависть — она вызревала слишком долго, имела слишком медовый вкус, чтобы от неё быстро отказаться.
В Рейкьявик Том отправился совсем другим. Будто враз сорвал с глаз повязку, пытавшуюся скрыть от него правду. Теперь следовало взглянуть на Локи по-новому.
Том равнодушно посмотрел на небо — погода обещала быть пасмурной.
Рейкьянес был красив той дикой красотой, которая неизменно тянула к себе всех одиноких, непонятых и отвергнутых скитальцев и просто романтичных натур. По мутному голубому небу проплывали облака, в свете заходящего солнца казавшиеся кровавыми. Земля казалась обугленной, куда не посмотришь — каменные изваяния древних гор, зияющий впереди огромным огненным глазом вулкан; тонкие струйки дыма, вырывались из земли и обдавали ноги жаркой волной.
От Рейкьявика — Риддлу он совершенно не понравился: типичный северный городок с надоевшим до безумия очередным портом, безликими зданиями и не менее безликими обитателями с прозрачно-серыми, водянистыми глазами — пришлось добираться самому, около часа трястись по неровной дороге в телеге, а потом трансгрессировать в обговоренное место. Как только он почувствовал под ногами выжженную землю вулканического подножия, рядом раздалось негромкое шипение, и из воздуха сложился силуэт Локи, на сей раз одетого в какие-то черные тряпки со странным шитьем, которые мгновенно напомнили Тому женское платье. Он ещё не забыл своего желания приобщить асгардца к занимательному миру скандинавской мифологии и с кровожадным удовольствием вспомнил про то, что в легендах Локи имел прозвище «мужа женовидного».
— Как тебе здесь нравится? — издевательски рассмеялся ас, разглядывая скромную мантию Риддла. — Похоже, твоя одежда уже несколько истрепалась за время нашего путешествия. Где же мой подарок?
Тома ошпарило гневом. Холеный, ни в чем не нуждающийся, избалованный Локи в последнее время вызывал жгучее отвращение, которое он тщательно маскировал равнодушием. Том ничем не выдал себя за недолгие дни их знакомства. Локи мог злиться, раздражаться, язвить, но из скорлупы странного молчаливого паренька он вытащить не мог.
Поначалу Локи держался с ним вызывающе. Потом — закрыто, после — настороженно. Но никакая настороженность не могла скрыть того, что Том, безусловно, возбудил в нём любопытство. Как и прочие бессмертные асы, он мало что знал об обычаях и характере мидгардцев, довольствуясь общими фактами: об их особенностях, местах обитания и основных догматах поведения. Как пресыщенный ученый-натуралист, занимающийся интересными особями, с неудовольствием отбрасывает в сторону описания заурядного вида, так и асгардцы не считали нужным уделять внимание созданиям столь незначительным и примитивным. Собственно, сама мысль об этом была оскорбительна, но только не для Тома, для которого маглы тоже представлялись чем-то наподобие насекомых, причем особо мерзких и вредоносных. Так что асов он вполне мог понять — до поры до времени. Что до магов — Локи пока ещё их не узнал, но уже начал понимать, на примере Риддла, что это за вид. И ему, по мнению Тома, можно было позавидовать — редко выпадает шанс изучать разновидность на примере лучшего его представителя.
Том не понимал, что же с ним происходит. Он смотрел на Локи — далекого, холодного, отчужденного — и должен был видеть трикстера, шутника, само воплощение иллюзий и фальши — и не видел! Не видел!
Он посмотрел заново: гордыня, властолюбие — их видно даже сквозь толстый слой лжи, в который закутался великий обманщик, — и был готов узнать будущего владыку. Но увидел лишь подделку. Под царя ли, под огненное божество — но подделка это была несомненная.
Смотреть на Локи — всё равно, что глядеть на своё отражение в треснувшем зеркале. Вроде бы и оно, но какое-то неправильное, искаженное, несовершенное. А он искал совершенства в древних сказаниях, которые обещали показать того, кто был выше любви, выше привязанностей, закона, выше остальных — выше всего.
Совершенство. Том провел пальцами по запотевшему стеклу.
Совершенство. Локи не был совершенством. Никем он не был. Том обманул самого себя.
Лишь пришелец, раса которого самовольно поставила себя выше других — незаслуженно. Рубить так рубить — Том всегда был переменчив, и отношение его могло поменяться в один миг. Но только не ненависть — она вызревала слишком долго, имела слишком медовый вкус, чтобы от неё быстро отказаться.
В Рейкьявик Том отправился совсем другим. Будто враз сорвал с глаз повязку, пытавшуюся скрыть от него правду. Теперь следовало взглянуть на Локи по-новому.
Том равнодушно посмотрел на небо — погода обещала быть пасмурной.
Рейкьянес был красив той дикой красотой, которая неизменно тянула к себе всех одиноких, непонятых и отвергнутых скитальцев и просто романтичных натур. По мутному голубому небу проплывали облака, в свете заходящего солнца казавшиеся кровавыми. Земля казалась обугленной, куда не посмотришь — каменные изваяния древних гор, зияющий впереди огромным огненным глазом вулкан; тонкие струйки дыма, вырывались из земли и обдавали ноги жаркой волной.
От Рейкьявика — Риддлу он совершенно не понравился: типичный северный городок с надоевшим до безумия очередным портом, безликими зданиями и не менее безликими обитателями с прозрачно-серыми, водянистыми глазами — пришлось добираться самому, около часа трястись по неровной дороге в телеге, а потом трансгрессировать в обговоренное место. Как только он почувствовал под ногами выжженную землю вулканического подножия, рядом раздалось негромкое шипение, и из воздуха сложился силуэт Локи, на сей раз одетого в какие-то черные тряпки со странным шитьем, которые мгновенно напомнили Тому женское платье. Он ещё не забыл своего желания приобщить асгардца к занимательному миру скандинавской мифологии и с кровожадным удовольствием вспомнил про то, что в легендах Локи имел прозвище «мужа женовидного».
— Как тебе здесь нравится? — издевательски рассмеялся ас, разглядывая скромную мантию Риддла. — Похоже, твоя одежда уже несколько истрепалась за время нашего путешествия. Где же мой подарок?
Тома ошпарило гневом. Холеный, ни в чем не нуждающийся, избалованный Локи в последнее время вызывал жгучее отвращение, которое он тщательно маскировал равнодушием. Том ничем не выдал себя за недолгие дни их знакомства. Локи мог злиться, раздражаться, язвить, но из скорлупы странного молчаливого паренька он вытащить не мог.
Страница 7 из 20
