Фандом: Гарри Поттер. Все барьеры когда-нибудь ломаются.
Добавить в моё избранное
13 мин, 12 сек 221
Да уж, ну прямо-таки самое время накладывать заклинания. Кто-то, кажется, не хотел находиться здесь. Так что там насчёт адекватного аврора, Тонкс, а? Адекватности мне и правда не отнимать. Какого фестрала я осталась одна на Гриммаулд — в общем-то непонятно. Это место пропитано таким количеством воспоминаний, что от них кружилась голова. Это место душило меня своим затхлым воздухом, но я с настоящей хафлпаффской упорностью освежала воздух заклинаниями и накладывала защитные, сигнальные, следящие чары и ещё десяток других. Зачем — тоже не совсем понятно. Получай, милый дом и его ненастоящие приведения, вы меня не выведете из строя.
Не на том ты зло срываешь, Тонкс.
Пора было ложиться спать. Последним аргументом стало зеркало, которое, отразив моё крайне неприветливое бледное лицо, проскрежетало:
— Краше в гроб кладут.
Не согласна. Но в одном зеркало было право. Заочно. Спать всё же нужно. Клевать носом на дежурствах и греметь всем, что попадается под руку — не самая лучшая тактика, чтобы показать себя профессионалом своего дела. Но я же Нимфадора Тонкс, что с меня взять.
— Молчала бы, блестяшка облезлая, — пробурчала я в ответ на оказанную любезность.
Зеркало возмущенно заискрило и тут же, после пасса палочкой, утихло. Так-то лучше. Но, Тонкс, нервы в коробочку, помнишь, да? Запиши себе и всегда носи с собой как напоминание. А то что-то ты снова решила расклеиться.
В этом доме моё и без того мрачное настроение катилось куда-то в тартарары, а с каждой комнатой, проверенной на «мало ли» случай, першение в горле усиливалось, а в носу начинало пощипывать всё больше и больше.
Да-да, Тонкс, уговаривай себя, что это от пыли, уговаривай.
Проклятый дом, проклятые воспоминания, проклятая эмоциональность. Проклятье, проклятье, проклятье!
Дверь в комнату Сириуса открылась театрально медленно, с негромким зловещим скрипом, пуская в комнату лёгкий сквозняк. Он тихо прошуршал по полу пылью, приподнял несколько валяющихся листов пергамента и, закрутившись, спрятался в углах. Дверь с громким стуком ударилась о стену, и я невольно вздрогнула. Здесь всё кричало протестом. Здесь всё кричало Сириусом.
Я шмыгнула носом и прошла в комнату, не упустив шанс спотыкнуться о порог. Браво, Тонкс! Потускневший гриффиндорский шарф на стене, куча маггловских фотографий распрекрасных полуголых девиц и одна-единственная колдография. Четыре человека, из которых я видела только двоих — красивый, статный, немного надменный Сириус с шаловливо играющей на губах улыбкой, и Ремус — с неизменно понимающим и слишком взрослым для пятнадцатилетнего юноши взглядом, мягкой, радостной и какой-то удивленной улыбкой. Такой молодой, но уже тогда обрёкший себя на одиночество. Это было видно в его глазах, так же, как это было видно в последнюю нашу встречу.
Мерлин, Ремус, ну за что ты так с собой?
Глубокий вздох. Успокоиться.
Чёрт возьми, Тонкс, ты невыносима.
От злости на себя хотелось рычать. Хотя и ты, Люпин, тоже молодец. Какая к чертям старость? Какая к чертям ликантропия? Как втолковать тебе одно единственное, что действительно важно? Как заставить тебя поверить?
Очередной раз шмыгнув носом и стерев непрошенные слёзы, я расположилась на широкой кровати.
Его здесь нет, и хватит разговаривать со стеной. Нет, Тонкс, нет. Разложи себе по буквам, и тогда, может быть, поймёшь. Только проклятая колдография висела перед глазами. И пусть на ней Ремус смущённо улыбался, отворачивался и виновато пожимал плечами — это всё равно был не он.
Глаза были широко открыты, под видом внимательного изучения щелей на потолке. Конечно, Тонкс, притворяйся, что не плачешь словно третьекурсница.
В доме истинных аристократов на Гриммаулд Плейс стояла мёртвая тишина, и только моё тяжелое, прерывистое дыхание, так подозрительно напоминавшее сдерживаемые рыдания, разбивало эту тишину. Браво, Тонкс, браво. Аврор ты грёбанный. Решиться переночевать на Гриммаулд Плейс и не ожидать при этом кошмаров было глупо. Ещё и не выпив перед сном «Сна без сновидений». Совсем не по-аврорски. Ну как-то вообще неосмотрительно. Тебе, Тонкс, сегодня на дежурство, вчера ты прямым текстом получила от Муди приказ (о нет, не сомневайся, что это был приказ) нормально выспаться, а в итоге что? Глаза красные, под ними тёмные круги, лицо осунувшееся, моторика сбита, пальцы бьет дрожь усталости. Даже в свои лучшие дни ты не доводила себя до такого состояния перед дежурством. Ну-ну, попадись ты Муди на глаза, посмотрим, как запляшешь.
Ужасно громоздкие и настолько же громогласные часы в гостиной этажом ниже пробили два часа ночи. Заступать на дежурство мне в четыре, поэтому оставшиеся два часа я решила потратить на то, чтобы привести себя в относительно адекватный вид. Спать я даже и не думала: ещё парочка кошмаров мне была ни к чему. Грандиозный план включал в себя: горячую ванную, горячий завтрак, пару маскирующих манипуляций.
Не на том ты зло срываешь, Тонкс.
Пора было ложиться спать. Последним аргументом стало зеркало, которое, отразив моё крайне неприветливое бледное лицо, проскрежетало:
— Краше в гроб кладут.
Не согласна. Но в одном зеркало было право. Заочно. Спать всё же нужно. Клевать носом на дежурствах и греметь всем, что попадается под руку — не самая лучшая тактика, чтобы показать себя профессионалом своего дела. Но я же Нимфадора Тонкс, что с меня взять.
— Молчала бы, блестяшка облезлая, — пробурчала я в ответ на оказанную любезность.
Зеркало возмущенно заискрило и тут же, после пасса палочкой, утихло. Так-то лучше. Но, Тонкс, нервы в коробочку, помнишь, да? Запиши себе и всегда носи с собой как напоминание. А то что-то ты снова решила расклеиться.
В этом доме моё и без того мрачное настроение катилось куда-то в тартарары, а с каждой комнатой, проверенной на «мало ли» случай, першение в горле усиливалось, а в носу начинало пощипывать всё больше и больше.
Да-да, Тонкс, уговаривай себя, что это от пыли, уговаривай.
Проклятый дом, проклятые воспоминания, проклятая эмоциональность. Проклятье, проклятье, проклятье!
Дверь в комнату Сириуса открылась театрально медленно, с негромким зловещим скрипом, пуская в комнату лёгкий сквозняк. Он тихо прошуршал по полу пылью, приподнял несколько валяющихся листов пергамента и, закрутившись, спрятался в углах. Дверь с громким стуком ударилась о стену, и я невольно вздрогнула. Здесь всё кричало протестом. Здесь всё кричало Сириусом.
Я шмыгнула носом и прошла в комнату, не упустив шанс спотыкнуться о порог. Браво, Тонкс! Потускневший гриффиндорский шарф на стене, куча маггловских фотографий распрекрасных полуголых девиц и одна-единственная колдография. Четыре человека, из которых я видела только двоих — красивый, статный, немного надменный Сириус с шаловливо играющей на губах улыбкой, и Ремус — с неизменно понимающим и слишком взрослым для пятнадцатилетнего юноши взглядом, мягкой, радостной и какой-то удивленной улыбкой. Такой молодой, но уже тогда обрёкший себя на одиночество. Это было видно в его глазах, так же, как это было видно в последнюю нашу встречу.
Мерлин, Ремус, ну за что ты так с собой?
Глубокий вздох. Успокоиться.
Чёрт возьми, Тонкс, ты невыносима.
От злости на себя хотелось рычать. Хотя и ты, Люпин, тоже молодец. Какая к чертям старость? Какая к чертям ликантропия? Как втолковать тебе одно единственное, что действительно важно? Как заставить тебя поверить?
Очередной раз шмыгнув носом и стерев непрошенные слёзы, я расположилась на широкой кровати.
Его здесь нет, и хватит разговаривать со стеной. Нет, Тонкс, нет. Разложи себе по буквам, и тогда, может быть, поймёшь. Только проклятая колдография висела перед глазами. И пусть на ней Ремус смущённо улыбался, отворачивался и виновато пожимал плечами — это всё равно был не он.
Глаза были широко открыты, под видом внимательного изучения щелей на потолке. Конечно, Тонкс, притворяйся, что не плачешь словно третьекурсница.
В доме истинных аристократов на Гриммаулд Плейс стояла мёртвая тишина, и только моё тяжелое, прерывистое дыхание, так подозрительно напоминавшее сдерживаемые рыдания, разбивало эту тишину. Браво, Тонкс, браво. Аврор ты грёбанный. Решиться переночевать на Гриммаулд Плейс и не ожидать при этом кошмаров было глупо. Ещё и не выпив перед сном «Сна без сновидений». Совсем не по-аврорски. Ну как-то вообще неосмотрительно. Тебе, Тонкс, сегодня на дежурство, вчера ты прямым текстом получила от Муди приказ (о нет, не сомневайся, что это был приказ) нормально выспаться, а в итоге что? Глаза красные, под ними тёмные круги, лицо осунувшееся, моторика сбита, пальцы бьет дрожь усталости. Даже в свои лучшие дни ты не доводила себя до такого состояния перед дежурством. Ну-ну, попадись ты Муди на глаза, посмотрим, как запляшешь.
Ужасно громоздкие и настолько же громогласные часы в гостиной этажом ниже пробили два часа ночи. Заступать на дежурство мне в четыре, поэтому оставшиеся два часа я решила потратить на то, чтобы привести себя в относительно адекватный вид. Спать я даже и не думала: ещё парочка кошмаров мне была ни к чему. Грандиозный план включал в себя: горячую ванную, горячий завтрак, пару маскирующих манипуляций.
Страница 2 из 4
