Всё бывает в первый раз

Герминэ сидела на ступеньках лестницы, скинув с ног ненавистные туфли, и горько плакала. Это была катастрофа. Она теперь никогда не сможет прийти в школу, потому что все будут смеяться и показывать на нее пальцами! Герминэ провалила свой первый вечер — а ведь она собиралась стать самой хипповой девчонкой среди всех восьмиклассниц… а может, даже и среди всех старшеклассников! Герминэ решила, что бросит школу и пойдет в ПТУ. А еще лучше — уедет в другой город! — туда, где никто не знает о ее позоре. А вернется, только когда станет знаменитой — а может, даже выйдет замуж за Криса Нормана! Тогда никто не посмеет над ней смеяться, даже Визлины, потому что, ясен пень, Крис Норман такой хипповый, что облажает кого угодно — не то, что какой-то там мягкотелый Рэм Александрович, который позволил Федьке и Жоре над ней смеяться! «И вообще, он душится женскими духами» Быть может«, — мстительно подумала Герминэ, твердо решив хранить верность Крису Норману, который, ласково улыбаясь с фотографии в журнале, дожидался ее под подушкой.»

От горьких размышлений Герминэ отвлекло знакомое сопение.

— Ромка, — сказала она, даже не обернувшись, — Принеси мою куртку, я ухожу домой.

Рома расстроено шмыгнул носом.

— Раздевалка закрыта, — пробормотал он виновато. — Ключи у дежурного учителя… Хочешь, я пойду попрошу?

— Да, иди, только поскорей, — бросила Герминэ, опять вставляя ноги в ненавистные туфли.

Ромка куда-то исчез, а спустя некоторое время появился в компании Снейпикова. Тот шел, приобнимая Рому за плечи, мягко ему улыбался и что-то тихо говорил, наклоняя к Ромке свою большую голову, отчего еще сильнее напоминал черную хищную птицу. Еще этим утром Герминэ удивилась бы такому ласковому обращению, совсем нехарактерному для сурового Снейпикова; теперь же она была настолько уставшей, что ее хватило только на то, чтобы проводить странную парочку удивленным взглядом.

Герминэ уже застегнула ремешки туфель, вытерла слезы, высморкалась, поправила кудри, встала, разминая затекшие ноги, а Ромка с ее курткой все не появлялся. После душного спортзала Герминэ уже начала замерзать в продуваемом сквозняками коридоре и прошлась по лестнице, злясь на вечно нерасторопного Ромку.

— Где застрял этот придурок!? — пробормотала она с досадой и решительно пошла к раздевалке. В тишине пустого коридора гулко отдавались ее шаги.

Но не успела Герминэ дернуть плотно закрытую дверь раздевалки, как дверь распахнулась. Снейпиков, отводя взгляд, боком выскользнул в коридор и быстро зашагал к спортзалу.

— Визлин! Ты там заснул, что ли?! — недовольно сказала Герминэ. — Я уже вся задубела! Нашел мою куртку?

— Нет, — хрипло прошептал Ромка.

— А почему свет не включил? — Герминэ щелкнула включателем. — Что ты тут в темноте искать собирался? — она сняла свою куртку с вешалки и, надевая ее, мельком взглянула на Рому, который мялся в углу раздевалки и вздыхал. — Ну, чего застрял? Долго тебя еще ждать? Надевай свое пальто! Да что с тобой вообще?

Ромка опустил голову еще ниже и промямлил:

— Ничего… Просто у меня живот болит.

Параграф 6. Хафанана!

Вечер закончился, но перевозбужденные школьники не торопились уходить домой: они толпились у сцены, каждый норовил дернуть струны электрогитары, стукнуть по барабану или сказать в микрофон «раз-раз». Вконец одуревшие парочки не желали расцепляться; близнецы Визлины с гиканьем гонялись друг за другом вокруг елки; мальчишки соревновались в том, кто подпрыгнет выше и сорвет с окна бумажную снежинку; Федя и Жора, которым уже надоело бегать, поймали Гарика и повесили его за ноги, вниз головой, на шведскую стенку (при этом Жора, обладавший особенно тонким чувством юмора, пытался приладить Потеряну на причинное место его же собственные очки).

Наконец Минерве Ибрагимовне удалось пробраться к микрофону; она достала платок из рукава и по своему обыкновению высморкалась — микрофон, естественно, усилил звук. На секунду зал замер в гробовой тишине, а потом взорвался хохотом.

— Ребята, ребята, тише! — пыталась перекричать школьников Минерва Ибрагимовна. — Каждый класс должен назначить дежурного! Давайте решим, кто сегодня останется убираться в спортзале! Нужно вымыть полы и окна, чтобы после каникул вы пришли в чистое помещение!

Как только Минерва Ибрагимовна произнесла последнюю фразу, школьники дружно рванули к выходу из спортзала. В раздевалке началась давка, и если бы не природная сообразительность баламутов Визлиных, дошло бы и до смертоубийства. Федя и Жора, буквально по головам пробравшись внутрь, охапками срывали куртки с крючков и кидали их в вестибюль, где их разбирали разгоряченные школьники. Минерва Ибрагимовна, окончательно потеряв голову, все же пыталась «следить за дисциплиной» и визгливо кричала Феде и Жоре:

— Визлины! Прекратите кидаться одеждой!