Фандом: Гарри Поттер. Восьмиклассники средней школы имени космонавта-героя Юрия Хогвартова города Советска готовятся к первому школьному новогоднему вечеру в их жизни.
Добавить в моё избранное
55 мин, 17 сек 654
Герминэ постоянно вырастала из школьной формы; к ее счастью, мама покупала форму с расчетом на «два учебных года», благодаря чему Герминэ гордо ходила по школе в модном мини, заслужив среди одноклассников почетное звание «хипповой девчонки».
— Ребята, — сказала Минерва Ибрагимовна, достав из рукава своего пестрого крепдешинового платья носовой платок и быстро-быстро вытирая им очки; надо заметить, что этим же носовым платком Минерва Ибрагимовна вытирала и руки от мела, и учительский стол, и даже свой крокодиловый ридикюль из искусственного крокодила, поэтому не было ничего удивительного в том, что глаза Минервы Ибрагимовны вечно слезились. — В нашем классе произошло ЧП. Ваша одноклассница, Сима Паркинсон, подговорила других сбежать с уроков и пойти в кино на французский фильм! — словосочетание «французский фильм» Минерва Ибрагимовна произнесла с таким обличающим пафосом, что простак Рома решил, что фильм этот, наверное, какой-то уж очень страшный, вроде«Фантомаса». — А ведь Сима — председатель совета отряда! Давайте сейчас всем классом решим, как мы поступим. Может быть, нужно довести это дело до высших инстанций… — Минерва Ибрагимовна указала глазами на потолок, и Рома невольно посмотрел наверх, недоумевая, почему дело с Симой Паркинсон нужно доводить до кабинета химии.
— Зачем же до высших инстанций, — возразил чей-то приятный голос — Герминэ, все еще прятавшаяся за Ромой, не могла разглядеть говорившего. — Оступившегося товарища нужно не осуждать, а помочь ему встать на путь исправления.
Герминэ, в которой любопытство взяло вверх над осторожностью, выглянула из-за спины Ромы и увидела красивого молодого человека, который стоял рядом с Минервой Ибрагимовной и ласково улыбался ученикам. Девочки возбужденно зашептались.
— Познакомьтесь, это Рэм Александрович Люпин, ваш новый старший пионервожатый, — сказала Минерва Ибрагимовна, явно взволнованная появлением молодого мужчины не меньше своих учениц. — Он будет помогать нам в проведении вечера. Я попросила его присутствовать на линейке, чтобы решить, как нам поступить с Симой Паркинсон.
Герминэ пропустила слова Минервы Ибрагимовны мимо ушей, с любопытством рассматривая старшего пионервожатого; этим же, судя по всему, были заняты и все остальные девочки, потому что Герминэ слышала, как старшеклассницы, стоявшие в соседнем ряду, начали шептаться:
— Смотри, смотри, у него клеши от колена!
— И рубашка приталенная! Какой он хипповый…
— Ой, смотри, у него на руке электронные часы!
— Туфли на платформе…
— А сколько ему лет?
— Я слышала, что двадцать…
— Ой, такой ста-а-арый… — девочки явно были разочарованы.
— Может, у него даже есть жена!
Герминэ рискнула вмешаться в разговор старшеклассниц.
— Нет у него жены, — шепнула она им убежденно, — он же не носит обручальное кольцо!
Девочки, успокоенные таким неопровержимым доказательством, как отсутствие обручального кольца, снова принялись обсуждать «хипповый прикид» обольстительного старшего пионервожатого, а Минерва Ибрагимовна тем временем вводила Рэма Александровича в курс дела, применяя при этом такие высокопарные старинные выражения, что Герминэ всякий раз морщилась.
— Вот только сама Сима что-то опаздывает, — сказала Минерва Ибрагимовна, опять принявшись трясущимися руками протирать очки. Словно в ответ на ее слова входная дверь школы — тяжелая, выкрашенная черной краской, на исполинской ржавой пружине — медленно открылась, и в вестибюль степенно ввалилась толстая женщина в какой-то невообразимой шляпке с перьями и в столь же невообразимом пальто, которое едва не трескалось на ее необъятной груди и не менее необъятных бедрах. За собой женщина тащила маленькую толстенькую рыжую девочку, которая шла за нею с выражением обреченной покорности на лице — так, должно быть, иудеи отправлялись в египетское пленение.
— А вот и вы, Сусанна Соломоновна! — воскликнула Минерва Ибрагимовна, с опаской отступая от женщины в шляпе, которая надвигалась на нее своей могучей грудью и дышала так, точно готова была взорваться — что, впрочем, было недалеко от истины.
— Сусанна Самуиловна, — поправила ее необъятная женщина свирепо.
— Рэм Александрович, Сусанна Самуиловна — бабушка Симы, — сказала Минерва Ибрагимовна, продолжая отступать от женщины в шляпе, — и член родительского комитета восьмого «А» класса.
— Не слушайте вы эту женщину! — заявила Сусанна Самуиловна с каким-то агрессивным пафосом, тыча пальцем по направлению к опешившей Минерве. — Я Симочке не бабушка, я ей — мать, отец и хлеб с маслом! — Рома удивленно посмотрел на бабушку Симы, удивляясь, как эта толстая шумная женщина может быть хлебом с маслом. А Сусанна Самуиловна тем временем перешла в наступление: — Што вы хотите с этого ребенка? У девочки никогда не было родителей! И што же, ей теперь через это умереть? Што, мне теперь убить ее досмерти?
— Ребята, — сказала Минерва Ибрагимовна, достав из рукава своего пестрого крепдешинового платья носовой платок и быстро-быстро вытирая им очки; надо заметить, что этим же носовым платком Минерва Ибрагимовна вытирала и руки от мела, и учительский стол, и даже свой крокодиловый ридикюль из искусственного крокодила, поэтому не было ничего удивительного в том, что глаза Минервы Ибрагимовны вечно слезились. — В нашем классе произошло ЧП. Ваша одноклассница, Сима Паркинсон, подговорила других сбежать с уроков и пойти в кино на французский фильм! — словосочетание «французский фильм» Минерва Ибрагимовна произнесла с таким обличающим пафосом, что простак Рома решил, что фильм этот, наверное, какой-то уж очень страшный, вроде«Фантомаса». — А ведь Сима — председатель совета отряда! Давайте сейчас всем классом решим, как мы поступим. Может быть, нужно довести это дело до высших инстанций… — Минерва Ибрагимовна указала глазами на потолок, и Рома невольно посмотрел наверх, недоумевая, почему дело с Симой Паркинсон нужно доводить до кабинета химии.
— Зачем же до высших инстанций, — возразил чей-то приятный голос — Герминэ, все еще прятавшаяся за Ромой, не могла разглядеть говорившего. — Оступившегося товарища нужно не осуждать, а помочь ему встать на путь исправления.
Герминэ, в которой любопытство взяло вверх над осторожностью, выглянула из-за спины Ромы и увидела красивого молодого человека, который стоял рядом с Минервой Ибрагимовной и ласково улыбался ученикам. Девочки возбужденно зашептались.
— Познакомьтесь, это Рэм Александрович Люпин, ваш новый старший пионервожатый, — сказала Минерва Ибрагимовна, явно взволнованная появлением молодого мужчины не меньше своих учениц. — Он будет помогать нам в проведении вечера. Я попросила его присутствовать на линейке, чтобы решить, как нам поступить с Симой Паркинсон.
Герминэ пропустила слова Минервы Ибрагимовны мимо ушей, с любопытством рассматривая старшего пионервожатого; этим же, судя по всему, были заняты и все остальные девочки, потому что Герминэ слышала, как старшеклассницы, стоявшие в соседнем ряду, начали шептаться:
— Смотри, смотри, у него клеши от колена!
— И рубашка приталенная! Какой он хипповый…
— Ой, смотри, у него на руке электронные часы!
— Туфли на платформе…
— А сколько ему лет?
— Я слышала, что двадцать…
— Ой, такой ста-а-арый… — девочки явно были разочарованы.
— Может, у него даже есть жена!
Герминэ рискнула вмешаться в разговор старшеклассниц.
— Нет у него жены, — шепнула она им убежденно, — он же не носит обручальное кольцо!
Девочки, успокоенные таким неопровержимым доказательством, как отсутствие обручального кольца, снова принялись обсуждать «хипповый прикид» обольстительного старшего пионервожатого, а Минерва Ибрагимовна тем временем вводила Рэма Александровича в курс дела, применяя при этом такие высокопарные старинные выражения, что Герминэ всякий раз морщилась.
— Вот только сама Сима что-то опаздывает, — сказала Минерва Ибрагимовна, опять принявшись трясущимися руками протирать очки. Словно в ответ на ее слова входная дверь школы — тяжелая, выкрашенная черной краской, на исполинской ржавой пружине — медленно открылась, и в вестибюль степенно ввалилась толстая женщина в какой-то невообразимой шляпке с перьями и в столь же невообразимом пальто, которое едва не трескалось на ее необъятной груди и не менее необъятных бедрах. За собой женщина тащила маленькую толстенькую рыжую девочку, которая шла за нею с выражением обреченной покорности на лице — так, должно быть, иудеи отправлялись в египетское пленение.
— А вот и вы, Сусанна Соломоновна! — воскликнула Минерва Ибрагимовна, с опаской отступая от женщины в шляпе, которая надвигалась на нее своей могучей грудью и дышала так, точно готова была взорваться — что, впрочем, было недалеко от истины.
— Сусанна Самуиловна, — поправила ее необъятная женщина свирепо.
— Рэм Александрович, Сусанна Самуиловна — бабушка Симы, — сказала Минерва Ибрагимовна, продолжая отступать от женщины в шляпе, — и член родительского комитета восьмого «А» класса.
— Не слушайте вы эту женщину! — заявила Сусанна Самуиловна с каким-то агрессивным пафосом, тыча пальцем по направлению к опешившей Минерве. — Я Симочке не бабушка, я ей — мать, отец и хлеб с маслом! — Рома удивленно посмотрел на бабушку Симы, удивляясь, как эта толстая шумная женщина может быть хлебом с маслом. А Сусанна Самуиловна тем временем перешла в наступление: — Што вы хотите с этого ребенка? У девочки никогда не было родителей! И што же, ей теперь через это умереть? Што, мне теперь убить ее досмерти?
Страница 2 из 17
