Фандом: Винни-Пух, Малыш и Карлсон, который живёт на крыше. У Его Королевского Величества Министерства Обороны полным-полно проблем. И злокозненные шведы, вооруженные гениальными изобретениями Сванте Свантенсона, атакуют более слабые и менее оснащенные державы, и солдаты, павшие в недавней войне, никак не хотят прекратить охотиться на живых людей, и привлеченные специалисты на финансирование беспрестанно жалуются. А на плечи инженера Кристофера Робина ложится тяжелая задача: изобрести для неправильных пчел, что делают неправильный мед, подходящего механоида.
Добавить в моё избранное
12 мин, 32 сек 239
Бум. Бум. Бум.
В мастерской изобретателя Кристофера Робина постоянно что-то шумело, взрывалось, дымило. Впрочем, точно так же выглядели десятки других мастерских в Англии сейчас, после Большой Войны. Большая война прокатилась по миру, беспощадно и неотвратимо пожирая страны и континенты, сократив численность людей в несколько раз. В когда-то густонаселенном Лондоне нынче жило всего полмиллиона человек <sup>2</sup>. Не лучше, насколько знал Кристофер, дела обстояли в других городах Англии. Изменился и ландшафт: там, где раньше были леса, поля и болота, осталась разруха и пятна рыжей пустыни.
Но хуже всего были вести, приходившие с континента. Газетные статьи из Парижа были полны паники: дескать, Сена вышла из берегов, и вместе с водой на землю выплеснулись орды непонятных существ, не мертвых, но и не живых. Какой-то репортер по имени Вильям Сибрук, приехавший в Париж из Нью-Йорка, припомнив верования Гаити, прозвал этих существ «зомби». Зомби и заставили недавних врагов прекратить войну: человечество решило, что собственные распри стоит отложить на то время, когда никто, кроме человека, не будет угрожать другому человеку. Зомби плохо уничтожались обычным оружием, не различали союзников и врагов, стремясь пожрать всех живых. Позже такие же вести пришли из Мадрида и Милана, и даже в Алжире, поговаривали, видели этих тварей.
И теперь во всех мастерских, во всех лабораториях, университетах и институтах кипела работа. Создавались механоиды, роботы, новое оружие, новые боеприпасы — все то, что могло бы помочь человечеству выжить.
Кристофер Робин заканчивал собирать образец универсального боевого механоида. Почти все было готово, оставалось только дать опытной модели название. «Пух», — подумал изобретатель. С таким глухим звуком рвались высоко в небе во время войны боевые финские дирижабли «Колдунья», наталкиваясь на аэростаты заграждения. «Винни», — он покрутил в мыслях это имя, принадлежавшее когда-то медведице в зоопарке. Когда-то давным-давно, еще в детстве, Кристофер любил останавливаться у вольера и наблюдать за этим сильным и гордым животным. Медведица погибла во время бомбежки в первые недели наступления боевых шведских карлсонов, которым аэростаты были нипочем, — они были гораздо умнее беспилотных дирижаблей. Повторить летающих механоидов гения шведской мысли, известного под кличкой Малыш, мечтали все выжившие инженеры четырех оставшихся континентов. Но успехи пока намечались только у Кристофера Робина, да и тот еще не дошел до серийного производства. У него и простой сухопутный механоид был только опытный, в единственном экземпляре, зато с симулятором интеллекта, слабенького, конечно, медленного — на каждой длинной операции механоид подзависал, но все же это был блок свободного формирования способов решения поставленных задач. Хотя тормознутость блока несколько тревожила инженера: если он так тупит на теоретических задачах, что же будет в боевой обстановке?
Изобретатель карлсонов, которого на самом деле звали Сванте Свантесон, уже ничем не мог помочь своему далекому коллеге, даже самым простеньким советом: как только пришли вести о зомби, он со своими летающими механоидами отправился в Париж, и с тех пор судьба его оставалась неизвестной. Писали, что он построил целый воздушный автономный город над Парижем, куда не могли добраться зомби, и оттуда управлял карлсонами. Впрочем, Кристофер Робин не верил этим сплетням: даже если у Свантесона получилось создать летающие машины, добиться, чтобы летал целый город — да даже и один дом — было невозможно. Законы физики никто, увы, не отменял, несмотря на намечающийся конец света.
«Винни-Пух», — твердо решил Кристофер Робин.
Он не планировал повторять летающие изобретения Малыша: все же Малыш был гением, а Кристофер — пусть хорошим инженером, лучше многих, но звезд с неба не хватал. Тем более, Его Королевского Величества Министерство Обороны торопило инженеров; полковник Сандерс требовал как можно быстрее предоставить ему первую партию боевых механоидов. Но вот дополнительного финансирования, которое могло бы позволить привлечь помощников и ускорить процесс, никто не выделял. Дескать, патриот должен быть горд и сыт одним только тем, что его изобретения послужат великой нашей Англии! Порой Кристофер был готов есть болтики и шестеренки, потому что на большее его средств не хватало. Это же было причиной универсальности создаваемого механоида: куда тут делать отдельного механоида под каждую задачу, когда денег на производство еще неизвестно, дадут ли. «Но если этот образец окажется удачным, — с затаенной надеждой подумал он, — то, может, Министерство и расщедрится на какую премию…»
Выгравировав название опытного образца на тонкой металлической пластинке, Кристофер Робин прикрепил ее к загривку механоида и робко, не позволяя себе надеяться на хороший результат, щелкнул тумблер включения механоида.
Полевые испытания пришлось проводить в бывшем Грин-парке, основательно разрушенном бомбами.
В мастерской изобретателя Кристофера Робина постоянно что-то шумело, взрывалось, дымило. Впрочем, точно так же выглядели десятки других мастерских в Англии сейчас, после Большой Войны. Большая война прокатилась по миру, беспощадно и неотвратимо пожирая страны и континенты, сократив численность людей в несколько раз. В когда-то густонаселенном Лондоне нынче жило всего полмиллиона человек <sup>2</sup>. Не лучше, насколько знал Кристофер, дела обстояли в других городах Англии. Изменился и ландшафт: там, где раньше были леса, поля и болота, осталась разруха и пятна рыжей пустыни.
Но хуже всего были вести, приходившие с континента. Газетные статьи из Парижа были полны паники: дескать, Сена вышла из берегов, и вместе с водой на землю выплеснулись орды непонятных существ, не мертвых, но и не живых. Какой-то репортер по имени Вильям Сибрук, приехавший в Париж из Нью-Йорка, припомнив верования Гаити, прозвал этих существ «зомби». Зомби и заставили недавних врагов прекратить войну: человечество решило, что собственные распри стоит отложить на то время, когда никто, кроме человека, не будет угрожать другому человеку. Зомби плохо уничтожались обычным оружием, не различали союзников и врагов, стремясь пожрать всех живых. Позже такие же вести пришли из Мадрида и Милана, и даже в Алжире, поговаривали, видели этих тварей.
И теперь во всех мастерских, во всех лабораториях, университетах и институтах кипела работа. Создавались механоиды, роботы, новое оружие, новые боеприпасы — все то, что могло бы помочь человечеству выжить.
Кристофер Робин заканчивал собирать образец универсального боевого механоида. Почти все было готово, оставалось только дать опытной модели название. «Пух», — подумал изобретатель. С таким глухим звуком рвались высоко в небе во время войны боевые финские дирижабли «Колдунья», наталкиваясь на аэростаты заграждения. «Винни», — он покрутил в мыслях это имя, принадлежавшее когда-то медведице в зоопарке. Когда-то давным-давно, еще в детстве, Кристофер любил останавливаться у вольера и наблюдать за этим сильным и гордым животным. Медведица погибла во время бомбежки в первые недели наступления боевых шведских карлсонов, которым аэростаты были нипочем, — они были гораздо умнее беспилотных дирижаблей. Повторить летающих механоидов гения шведской мысли, известного под кличкой Малыш, мечтали все выжившие инженеры четырех оставшихся континентов. Но успехи пока намечались только у Кристофера Робина, да и тот еще не дошел до серийного производства. У него и простой сухопутный механоид был только опытный, в единственном экземпляре, зато с симулятором интеллекта, слабенького, конечно, медленного — на каждой длинной операции механоид подзависал, но все же это был блок свободного формирования способов решения поставленных задач. Хотя тормознутость блока несколько тревожила инженера: если он так тупит на теоретических задачах, что же будет в боевой обстановке?
Изобретатель карлсонов, которого на самом деле звали Сванте Свантесон, уже ничем не мог помочь своему далекому коллеге, даже самым простеньким советом: как только пришли вести о зомби, он со своими летающими механоидами отправился в Париж, и с тех пор судьба его оставалась неизвестной. Писали, что он построил целый воздушный автономный город над Парижем, куда не могли добраться зомби, и оттуда управлял карлсонами. Впрочем, Кристофер Робин не верил этим сплетням: даже если у Свантесона получилось создать летающие машины, добиться, чтобы летал целый город — да даже и один дом — было невозможно. Законы физики никто, увы, не отменял, несмотря на намечающийся конец света.
«Винни-Пух», — твердо решил Кристофер Робин.
Он не планировал повторять летающие изобретения Малыша: все же Малыш был гением, а Кристофер — пусть хорошим инженером, лучше многих, но звезд с неба не хватал. Тем более, Его Королевского Величества Министерство Обороны торопило инженеров; полковник Сандерс требовал как можно быстрее предоставить ему первую партию боевых механоидов. Но вот дополнительного финансирования, которое могло бы позволить привлечь помощников и ускорить процесс, никто не выделял. Дескать, патриот должен быть горд и сыт одним только тем, что его изобретения послужат великой нашей Англии! Порой Кристофер был готов есть болтики и шестеренки, потому что на большее его средств не хватало. Это же было причиной универсальности создаваемого механоида: куда тут делать отдельного механоида под каждую задачу, когда денег на производство еще неизвестно, дадут ли. «Но если этот образец окажется удачным, — с затаенной надеждой подумал он, — то, может, Министерство и расщедрится на какую премию…»
Выгравировав название опытного образца на тонкой металлической пластинке, Кристофер Робин прикрепил ее к загривку механоида и робко, не позволяя себе надеяться на хороший результат, щелкнул тумблер включения механоида.
Полевые испытания пришлось проводить в бывшем Грин-парке, основательно разрушенном бомбами.
Страница 1 из 4
