Фандом: Вавилон 5. НаʼТот плохо помнила Дилгарскую войну. Она была слишком маленькой, чтобы осознать происходящие события. Зато последствия этой войны она узнала слишком хорошо… История из детства НаʼТот, повествующая о том, что же случилось с ее дедом.
Добавить в моё избранное
57 мин, 7 сек 2753
Он разрыдался.
НаʼТот осторожно погладила его по руке.
Дедушка покачнулся, начиная погружаться в наркотическую дремоту. Уже засыпая, он неожиданно схватил меч покрепче.
— Больше такого не повторится! — мрачно сказал он. — Я этого не допущу! Она должна замолчать!
Дед поднял меч, клинок которого сверкнул на свету.
— Я извлек тебя из ножен, но ты так и не отведал ничьей крови, — сказал НаʼШот, глядя на меч, — здесь нет врага страшнее, чем тот, кто сжимает твою рукоять. Кровь невинных требует отмщения. Так прими же мою кровь в качестве платы! — крикнул он и вонзил меч себе в грудь, прежде чем НаʼТот успела его остановить.
Он осел на пол, вцепившись в ее рукав.
— Как тихо… — шепнул он, улыбнувшись.
Комната завертелась перед глазами НаʼТот, и все снова погрузилось во тьму…
— Ты хоть понимаешь, что натворила?! — шипел он, сжав кулаки. — Где ты была?! Почему не уследила за ним?! Зачем, во имя ГʼЛана, лазила в мой сейф?! Разве я тебе разрешал это?!
Увидев на ней платье матери, он еще больше рассвирепел.
— И как ты посмела надеть оседʼве ноʼтар?! Как ты могла?! Посмотри, во что ты его превратила!
НаʼТот зажмурилась, боясь поднять на него глаза. Отец редко выходил из себя, но, если такое случалось, ярость его была ужасна.
Платье вряд ли можно было починить. Оно было порвано в нескольких местах и залито кровью.
Отец повел носом, поморщившись. Как и все нарны, ШаʼТот обладал чутким обонянием, и учуял от НаʼТот знакомый запах.
— Ты что, пила тари?! Ах ты, дрянь!
И он влепил ей увесистую затрещину.
НаʼТот отлетела к стене. Впервые отец поднял на нее руку. И ей на мгновение показалось, что он готов ее убить — таким страшным был его взгляд.
— Папочка, прости! Я больше не буду! — вскрикнула НаʼТот испуганно. Она понимала задним умом, что это были совсем детские извинения, но сейчас от ужаса ей ничего другого в голову не приходило.
— И НаʼИр тоже хорош! — продолжал бушевать ШаʼТот. — Его счастье, что он сейчас лежит в больнице, а то я бы и ему накостылял по первое число! А я-то думал, что хоть у него хватит ума…
Он снова занес над ней руку…
Неожиданно тетка встала между ними.
— Перестань, брат! Мы сами виноваты. Нам не стоило оставлять детей одних. Его уже не вернуть…
— Детей?! — гневно закричал ШаʼТот. — Да ты посмотри на нее! Она уже хлещет тари бокалами, рядится во взрослую одежду! А ты все считаешь ее маленькой?! Нет, она достаточно большая, чтобы отвечать за свои поступки. То, что сегодня произошло, отнюдь не детские шалости! О, НаʼТот, лучше уйди с глаз моих, если не хочешь, чтобы я снова ударил тебя!
Отец закрыл лицо руками. Тетя ЛаʼЭт обняла его, успокаивающе хлопая по спине. А потом злобно посмотрела на НаʼТот. И одними губами беззвучно приказала ей уйти.
НаʼТот поспешно выскользнула прочь…
Ей очень хотелось расплакаться. Стыд и жгучая вина терзали душу. Голова звенела от отцовской оплеухи. НаʼТот посмотрела на себя в зеркале — дрожащая, с потемневшими от ужаса глазами, все еще одетая в рваное перепачканное кровью платье. Запах крови сводил ее с ума. А в ушах все еще звучал голос деда…
— О, разве можно жить с таким камнем на совести?! — всхлипнула она, пытаясь стереть с лица засохшие капли крови. — Отец никогда не простит меня!
НаʼТот сорвала с себя одежду и легла на кровать, пытаясь забыться во сне. Но ворочалась всю ночь.
Под утро она приняла решение.
С застывшим лицом, НаʼТот на цыпочках прокралась вниз, порылась в сундуках и на полках.
Ага! Вот оно!
Она держала в руках небольшую пыльную склянку с сероватым порошком.
Поднявшись в свою комнату, она закрыла дверь на замок, а для верности подперла ее тяжелым креслом.
— Отец прав, такое нельзя простить, — прошептала она, высыпав содержимое склянки в стакан с водой. Яд был очень сильным, но НаʼТот, подумав, насыпала себе побольше порошка. — Я уже достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки. Моя жизнь — за жизнь деда. По-моему, достойная цена!
НаʼТот поднесла бокал к губам.
— Прости меня, дедушка! Это моя вина, — сказала она и выпила до дна его содержимое.
Яд мгновенно начал действовать. Все поплыло перед ее глазами, по мышцам пробежала судорога.
НаʼТот добралась до своей кровати и легла, отрешенно глядя в потолок.
В дверь кто-то постучал. НаʼТот равнодушно посмотрела в ту сторону.
— НаʼТот, ты не спишь? — услышала она голос тетки. — Открой мне. Надо поговорить.
Она снова постучалась.
— Ну, открой же дверь, НаʼТот! Хватит дуться, я знаю, что ты слышишь меня.
НаʼТот осторожно погладила его по руке.
Дедушка покачнулся, начиная погружаться в наркотическую дремоту. Уже засыпая, он неожиданно схватил меч покрепче.
— Больше такого не повторится! — мрачно сказал он. — Я этого не допущу! Она должна замолчать!
Дед поднял меч, клинок которого сверкнул на свету.
— Я извлек тебя из ножен, но ты так и не отведал ничьей крови, — сказал НаʼШот, глядя на меч, — здесь нет врага страшнее, чем тот, кто сжимает твою рукоять. Кровь невинных требует отмщения. Так прими же мою кровь в качестве платы! — крикнул он и вонзил меч себе в грудь, прежде чем НаʼТот успела его остановить.
Он осел на пол, вцепившись в ее рукав.
— Как тихо… — шепнул он, улыбнувшись.
Комната завертелась перед глазами НаʼТот, и все снова погрузилось во тьму…
Глава 8
Вечером НаʼТот, сжавшись в комок, стояла перед разъяренным отцом. ШаʼТот с дергающимся лицом подошел к ней вплотную.— Ты хоть понимаешь, что натворила?! — шипел он, сжав кулаки. — Где ты была?! Почему не уследила за ним?! Зачем, во имя ГʼЛана, лазила в мой сейф?! Разве я тебе разрешал это?!
Увидев на ней платье матери, он еще больше рассвирепел.
— И как ты посмела надеть оседʼве ноʼтар?! Как ты могла?! Посмотри, во что ты его превратила!
НаʼТот зажмурилась, боясь поднять на него глаза. Отец редко выходил из себя, но, если такое случалось, ярость его была ужасна.
Платье вряд ли можно было починить. Оно было порвано в нескольких местах и залито кровью.
Отец повел носом, поморщившись. Как и все нарны, ШаʼТот обладал чутким обонянием, и учуял от НаʼТот знакомый запах.
— Ты что, пила тари?! Ах ты, дрянь!
И он влепил ей увесистую затрещину.
НаʼТот отлетела к стене. Впервые отец поднял на нее руку. И ей на мгновение показалось, что он готов ее убить — таким страшным был его взгляд.
— Папочка, прости! Я больше не буду! — вскрикнула НаʼТот испуганно. Она понимала задним умом, что это были совсем детские извинения, но сейчас от ужаса ей ничего другого в голову не приходило.
— И НаʼИр тоже хорош! — продолжал бушевать ШаʼТот. — Его счастье, что он сейчас лежит в больнице, а то я бы и ему накостылял по первое число! А я-то думал, что хоть у него хватит ума…
Он снова занес над ней руку…
Неожиданно тетка встала между ними.
— Перестань, брат! Мы сами виноваты. Нам не стоило оставлять детей одних. Его уже не вернуть…
— Детей?! — гневно закричал ШаʼТот. — Да ты посмотри на нее! Она уже хлещет тари бокалами, рядится во взрослую одежду! А ты все считаешь ее маленькой?! Нет, она достаточно большая, чтобы отвечать за свои поступки. То, что сегодня произошло, отнюдь не детские шалости! О, НаʼТот, лучше уйди с глаз моих, если не хочешь, чтобы я снова ударил тебя!
Отец закрыл лицо руками. Тетя ЛаʼЭт обняла его, успокаивающе хлопая по спине. А потом злобно посмотрела на НаʼТот. И одними губами беззвучно приказала ей уйти.
НаʼТот поспешно выскользнула прочь…
Ей очень хотелось расплакаться. Стыд и жгучая вина терзали душу. Голова звенела от отцовской оплеухи. НаʼТот посмотрела на себя в зеркале — дрожащая, с потемневшими от ужаса глазами, все еще одетая в рваное перепачканное кровью платье. Запах крови сводил ее с ума. А в ушах все еще звучал голос деда…
— О, разве можно жить с таким камнем на совести?! — всхлипнула она, пытаясь стереть с лица засохшие капли крови. — Отец никогда не простит меня!
НаʼТот сорвала с себя одежду и легла на кровать, пытаясь забыться во сне. Но ворочалась всю ночь.
Под утро она приняла решение.
С застывшим лицом, НаʼТот на цыпочках прокралась вниз, порылась в сундуках и на полках.
Ага! Вот оно!
Она держала в руках небольшую пыльную склянку с сероватым порошком.
Поднявшись в свою комнату, она закрыла дверь на замок, а для верности подперла ее тяжелым креслом.
— Отец прав, такое нельзя простить, — прошептала она, высыпав содержимое склянки в стакан с водой. Яд был очень сильным, но НаʼТот, подумав, насыпала себе побольше порошка. — Я уже достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки. Моя жизнь — за жизнь деда. По-моему, достойная цена!
НаʼТот поднесла бокал к губам.
— Прости меня, дедушка! Это моя вина, — сказала она и выпила до дна его содержимое.
Яд мгновенно начал действовать. Все поплыло перед ее глазами, по мышцам пробежала судорога.
НаʼТот добралась до своей кровати и легла, отрешенно глядя в потолок.
В дверь кто-то постучал. НаʼТот равнодушно посмотрела в ту сторону.
— НаʼТот, ты не спишь? — услышала она голос тетки. — Открой мне. Надо поговорить.
Она снова постучалась.
— Ну, открой же дверь, НаʼТот! Хватит дуться, я знаю, что ты слышишь меня.
Страница 15 из 17
