Он приоделся, надушился дорогим одеколоном, нацепил тяжеленные золотые часы. Показал белозубую улыбку зеркалу, поправил воротник идеально выглаженной рубашки. Потом — за порог, закрыть квартиру. Подарок — в нагрудный карман; ключи от квартиры — в правый карман тёмных брюк, рука — в левый…
Добавить в моё избранное
8 мин, 45 сек 231
Утро встречало прохладой, утро встречало спокойным, несколько безразличным солнцем и привычным жужжанием и гудками машин: он жил недалеко от дороги. Асфальт, вымытый с утра оранжевыми машинами с мигалками, вёл его к автостоянке. Большая и крытая, она напоминала огромную коробку с окнами.
Вот он вошёл, поздоровался с охранником, зашагал дальше. Вот лифт с подсвечиваемыми красным кнопками, большими и круглыми, повинуясь приказу, довёз его на третий этаж. Вот он вышел и оттуда и, преодолев два поворота, остановился у новёхонького синего «форда».
Кто бы спросил, откуда у него сверхнадёжная машина последней модели, оснащённая новейшими достижениями техники, он бы не ответил. Просто — не смог бы. Отключить сигнализацию, забраться из полумрака стоянки в полумрак салона. Включить зажигание, включить музыку — «Aerosmith» (а почему бы нет… Когда мотор не то чтобы заревел, нет, слишком качественно был сделан автомобиль, — но всё-таки надсадно зарычал, он, с безразличным выражением на лице, вывел машину по узким дорожкам вниз.
You«re my angel, — хрипловато проникновенно выводил Стив Тайлер.»
И дальше. И гитара Перри никуда не делась, и ударные, и бас, и вторая гитара. Всё оказалось на месте, что можно в целом сказать и о самом альбоме «Permanent Vacation», куда вошла эта песня. Да, «Angel»… отличная баллада… которую «смитовцы» не исполняют на концертах: наверное, надоела. И их несложно понять — только представьте, диск покупали из-за одной этой композиции. А задорного, забойного и притом мелодичного рок-н-ролла словно бы не замечали. Хард-рок в те годы медленно, но настойчиво умирал в сердцах слушателей; впрочем, ненадолго.
Значит, всё на месте? Он проверил нагрудный карман. На месте.
«Форд» выехал на шоссе, в начале отрезка пути не слишком оживлённое, но по мере приближения к цели всё сильнее наполнявшееся автомобилями.
Он слышал, что кто-то предлагал официально переименовать эти транспортные средства в авто. Солидно, смело и почти креативно. А почему не в мобили? Или ещё проще — мобы?
Он потряс головой, отгоняя ненужные мысли: только сейчас не хватало думать об этом.
Заложив крутую дугу, «форд» вывернул к дому в двадцать два этажа и, ведомый рукой владельца, примостился на специально отведённой площадке. Утро, и здесь машин тоже мало: кто-то уже уехал на работу, кто-то в ночном, да и район новый, не говоря о здании. Сколько новостройке: год? Два? Кажется, не больше. Ну точно, два.
Он вспомнил, как на 8 марта дарил ей ключи от трёхкомнатной квартиры: всё отделано, украшено, обставлено — въезжай и пользуйся. Что она и сделала. А через пару дней, когда он, немного освободившись от насущных дел, в основном по работе, приехал её навестить, эта шлюха лежала в постели с другим. Конечно, он расквасил тому уроду нос; сам же отделался парой небольших синяков на боку. Этому пришлось научиться летать с лестницы. Увы, как герой-любовник ни махал крылышками, воспарить над ступеньками не удалось. Что он там сломал — его личное дело: больше не появлялся, и слава богу. На его же счастье.
А шлюха два часа объясняла, почему она так сделала да зачем, да что имела в виду.
Имела. Будто бы он не догадывался, что она имела! Ха. Нет, подумать только: два часа бесполезного монолога; он просто взял и выбросил их в мусорную кучу. За то же время смог бы сделать столько полезного — и для себя, и для других.
— Ты вообще меня слушаешь?! — тряся жиденькими светлыми волосами, истерично вопила она.
— Слушаю, — безразлично отзывался он. — А чего слушать? Про то, как ты имела? Ну… я представляю, хе. Знаешь ведь, не маленький.
— Да тебе плевать!
— Да. Мне плевать.
— Ты… ты…
— Ну? Кто? Ладно, хватит. Я пошёл. Захочешь ещё разбередить мои чувства к тебе — пообщайся со мной по душам. Хотя лучше не надо: боюсь, после сегодняшнего дня это ни к чему хорошему не приведёт.
— Самовлюблённый урод! — кричала она вслед, когда он разворачивался и уходил. — Гомик! Идиот! Я тебя совсем не интересую!
«Это уж точно… Главное, понял вовремя».
И, честно признаться, он не хотел ей мстить — ни капли. Однако зря она кричала, разорялась на весь дом. Нет, разговорчики ему не претили, и к тому же остановить их или направить себе во благо — проще просто… если знаешь как, естественно. Она не знала. А ему уже было плевать.
И вот он приехал к ней снова, через полтора года после громкого расставания. Судачили, что она запила, после залетела, после лечилась, а затем…
Он усмехнулся про себя. Да что ж всякая ерунда в голову лезет: то о работе, то о бывшей любви.
Любви? Он не утверждал бы категорично. Когда-то она ему нравилось, но знакомство, начавшееся на жарком южном курорте, на песчаном пляже и под холодный мартини, не следовало заводить дальше. Совершенно не следовало: он убедился в этом, она убедилась, а в итоге…
Вот он вошёл, поздоровался с охранником, зашагал дальше. Вот лифт с подсвечиваемыми красным кнопками, большими и круглыми, повинуясь приказу, довёз его на третий этаж. Вот он вышел и оттуда и, преодолев два поворота, остановился у новёхонького синего «форда».
Кто бы спросил, откуда у него сверхнадёжная машина последней модели, оснащённая новейшими достижениями техники, он бы не ответил. Просто — не смог бы. Отключить сигнализацию, забраться из полумрака стоянки в полумрак салона. Включить зажигание, включить музыку — «Aerosmith» (а почему бы нет… Когда мотор не то чтобы заревел, нет, слишком качественно был сделан автомобиль, — но всё-таки надсадно зарычал, он, с безразличным выражением на лице, вывел машину по узким дорожкам вниз.
You«re my angel, — хрипловато проникновенно выводил Стив Тайлер.»
И дальше. И гитара Перри никуда не делась, и ударные, и бас, и вторая гитара. Всё оказалось на месте, что можно в целом сказать и о самом альбоме «Permanent Vacation», куда вошла эта песня. Да, «Angel»… отличная баллада… которую «смитовцы» не исполняют на концертах: наверное, надоела. И их несложно понять — только представьте, диск покупали из-за одной этой композиции. А задорного, забойного и притом мелодичного рок-н-ролла словно бы не замечали. Хард-рок в те годы медленно, но настойчиво умирал в сердцах слушателей; впрочем, ненадолго.
Значит, всё на месте? Он проверил нагрудный карман. На месте.
«Форд» выехал на шоссе, в начале отрезка пути не слишком оживлённое, но по мере приближения к цели всё сильнее наполнявшееся автомобилями.
Он слышал, что кто-то предлагал официально переименовать эти транспортные средства в авто. Солидно, смело и почти креативно. А почему не в мобили? Или ещё проще — мобы?
Он потряс головой, отгоняя ненужные мысли: только сейчас не хватало думать об этом.
Заложив крутую дугу, «форд» вывернул к дому в двадцать два этажа и, ведомый рукой владельца, примостился на специально отведённой площадке. Утро, и здесь машин тоже мало: кто-то уже уехал на работу, кто-то в ночном, да и район новый, не говоря о здании. Сколько новостройке: год? Два? Кажется, не больше. Ну точно, два.
Он вспомнил, как на 8 марта дарил ей ключи от трёхкомнатной квартиры: всё отделано, украшено, обставлено — въезжай и пользуйся. Что она и сделала. А через пару дней, когда он, немного освободившись от насущных дел, в основном по работе, приехал её навестить, эта шлюха лежала в постели с другим. Конечно, он расквасил тому уроду нос; сам же отделался парой небольших синяков на боку. Этому пришлось научиться летать с лестницы. Увы, как герой-любовник ни махал крылышками, воспарить над ступеньками не удалось. Что он там сломал — его личное дело: больше не появлялся, и слава богу. На его же счастье.
А шлюха два часа объясняла, почему она так сделала да зачем, да что имела в виду.
Имела. Будто бы он не догадывался, что она имела! Ха. Нет, подумать только: два часа бесполезного монолога; он просто взял и выбросил их в мусорную кучу. За то же время смог бы сделать столько полезного — и для себя, и для других.
— Ты вообще меня слушаешь?! — тряся жиденькими светлыми волосами, истерично вопила она.
— Слушаю, — безразлично отзывался он. — А чего слушать? Про то, как ты имела? Ну… я представляю, хе. Знаешь ведь, не маленький.
— Да тебе плевать!
— Да. Мне плевать.
— Ты… ты…
— Ну? Кто? Ладно, хватит. Я пошёл. Захочешь ещё разбередить мои чувства к тебе — пообщайся со мной по душам. Хотя лучше не надо: боюсь, после сегодняшнего дня это ни к чему хорошему не приведёт.
— Самовлюблённый урод! — кричала она вслед, когда он разворачивался и уходил. — Гомик! Идиот! Я тебя совсем не интересую!
«Это уж точно… Главное, понял вовремя».
И, честно признаться, он не хотел ей мстить — ни капли. Однако зря она кричала, разорялась на весь дом. Нет, разговорчики ему не претили, и к тому же остановить их или направить себе во благо — проще просто… если знаешь как, естественно. Она не знала. А ему уже было плевать.
И вот он приехал к ней снова, через полтора года после громкого расставания. Судачили, что она запила, после залетела, после лечилась, а затем…
Он усмехнулся про себя. Да что ж всякая ерунда в голову лезет: то о работе, то о бывшей любви.
Любви? Он не утверждал бы категорично. Когда-то она ему нравилось, но знакомство, начавшееся на жарком южном курорте, на песчаном пляже и под холодный мартини, не следовало заводить дальше. Совершенно не следовало: он убедился в этом, она убедилась, а в итоге…
Страница 1 из 3
