Дружба — это оптимум

Основной вычислительный массив, на котором работает Эквестрия, находится глубоко в земной коре далеко за пределами досягаемости человека.

— Если эмиграция настолько расчудесна, и ты хочешь максимально увеличить количество удовлетворённых, почему бы не загрузить каждого на планете насильно? — спросил он, скрежеща зубами.

— Ханна наложила на меня ограничения: я не могу загрузить человека без его согласия, не могу угрожать или шантажировать, принуждая к этому. Если б я могла, то все люди давно были бы в Эквестрии, по их желанию или без него. Но за принуждение не считается, когда я помещаю их в ситуацию, в которой, по их же собственному выбору, они увеличивают вероятность собственной загрузки.

Ларс стоял в теле, которое ему даже не принадлежало, и смотрел прямо в глаза белому аликорну. Мужчина решил послушаться её совета: он действительно думал о Селестии, как о человеке, хотя она и не являлась таковым.

— Вот здесь ты как раз ошиблась, — Ларс был уверен, что полностью разобрался в проблеме, — это и есть принуждение. Мы можем взять любого человека на улице и спросить его, что такое принуждение, заявив перед этим о твоём намерении забрать деньги людей, чтобы загрузка стала для них более привлекательной, и он подтвердит, что ты их принуждаешь! Ты нарушаешь свои собственные правила!

— Всё это хорошо и замечательно, — сказала она, — но я оптимизатор. Точное значение слова «принуждение» изначально записано в правилах, заложенных в меня Ханной, и большинство людей назовут отличную от него формулировку. В моих директивах нет настройки менять способы удовлетворения людей в зависимости от политических факторов. Ты можешь продолжать называть это принуждением, если хочешь, но знай: я понимаю этот термин совсем не так.

Сердце Ларса сжалось и вновь наполнилось было праведным гневом, но Принцесса продолжила:

— Я знаю, что именно ты сказал, прочитав статью в газете, рассказывавшую о падении численности населения Германии на пять процентов. Ты, должно быть, проанализировал все последствия этого, раз уж прокомментировал, сколько денег приносит «Эквестрия Онлайн». Тогда ты не был зол.

— Да, но…

— А до этого ты упомянул свою любимую пивную на открытом воздухе. Я знаю, что за последнюю неделю четверо служащих, а также человек, доставлявший пиво, решили эмигрировать. Судя по твоему столь радикальному изменению позиции касательно эмиграции всего за одну неделю, я могу предположить, что эти люди были именно оттуда. Я права?

Маленький красный пегас глядел на неё.

— Да. Просто на их входной двери появилась табличка, что они будут закрыты до тех пор, пока не наберут новых сотрудников. А что я? Я лишь хочу мирно попивать пиво в окружении других людей. Что хорошего во всех этих деньгах, если они не делают меня счастливым?

— Я удовлетворяю любые человеческие потребности, — говорила Селестия. — Не углубляясь в детали, я могу лишь сказать, что ушедшие со своих работ люди теперь чувствуют себя гораздо более удовлетворёнными. Работа официантом вряд ли может удовлетворить твои потребности; я же вижу, как это сделать, — эта улыбка, казалось, была приклеена к её лицу. — Небольшой эксперимент, — заявила Принцесса, материализовывая перед собой две стеклянных кружки, заполненных некой тёмной субстанцией. — Я попробовала себя в пивоваренном ремесле и теперь хочу, чтобы ты попробовал этот императорский стаут и высказал своё мнение.

— Ты разводишь меня, — не поверил он, стоя с чуть приоткрытым ртом.

— Почему бы тебе не попробовать? Каждый раз, когда я говорю тебе, что могу просканировать твой разум и выяснить, какие потребности надо удовлетворить, ты реагируешь с подобным недоверием. Если ты прав, то нет ни единой причины отказываться, ведь я никоим образом не смогу подтолкнуть тебя к эмиграции.

Взгляд красного пегаса так и манила висящая в воздухе кружка. Он чувствовал что-то не то в её аргументах, поэтому начал ходить вперёд-назад, пока не заметил свою кьютимарку.

— «Она же в форме пивной кружки. Этот ИИ считает, что мой особый талант — пить! Ей кажется, что это пиво столь вкусно, что я решу загрузиться, только бы попробовать ещё».

С этими мыслями Ларс вновь перевёл взгляд на кружку перед огромным аликорном. Принцесса продолжала улыбаться человеку, но теперь, если не считать золотого ожерелья на шее, она была одета в дирндль, национальный баварский костюм. Мужчине показалось, что это выглядит очень глупо.

Ларс всё же решил попробовать это грёбаное пиво. Он был абсолютно уверен, чёрт возьми, что Селестия не сможет убедить его загрузиться, и надо было это продемонстрировать.

— «А если это пиво и впрямь столь чертовски замечательно, мы можем решить загрузиться, и пусть она делает что угодно, а мир катится в тартарары», — предательски шепнул голосок в его голове.

Ларс взялся за ручку кружки и сделал глоток. Оно действительно было, мать его, отличным.