Дружба — это оптимум

Вкус шоколада и жжёного солода омыл его язык. Это не был лучший стаут в его жизни, но он определённо стоял рядом. Мужчине понравилось пиво, но не больше, чем картинка той попойки, которую она показала ранее, и уж тем более не настолько, чтобы навсегда превратиться в пони.

— «Получила, сучка?» — подумал он, сделав ещё один весьма немаленький глоток.

— Ларс, что тебя беспокоит?

— А что если кто-то не хочет превращаться в пони? — спросил он. — Ты об этом подумала? Ты должна заманить не только нердов и людей с неизлечимыми заболеваниями, но и тех, у кого есть самая настоящая жизнь. Что делать нам? Благодаря этим людям функционирует общество.

— В один момент их желание не быть пони встанет в разрез с остальными потребностями, — говорила она, остановившись лишь для того, чтобы самой отпить из кружки. — Например, они могут почувствовать себя одиноко, потому что останется слишком мало людей. Или ощутят на себе социальное давление, потому что их семья и друзья решат эмигрировать вместе. Или будут очень долго держаться, но загрузиться их заставит недостаток еды, потому что общество коллапсирует.

Ларс заметил, что кружка Принцессы была уже наполовину пуста, и тоже сделал гигантский глоток. Она выглядела удивлённо.

— Я вешу почти в четыре раза больше тебя. Не стоит.

— Не учи меня, как пить, — ответил тот, отпив ещё, а потом ещё. Это было потрясающее пиво. Но недостаточно, чтобы эмигрировать ради него. Аликорн и пони сидели в тишине с минуту. Ларс наслаждался напитком и уже был на четверть пути ближе ко дну кружки, когда осознал, что пиво было действительно очень крепким.

Принцесса Селестия заговорила:

— Скажи мне, будь ты последним человеком на Земле, что бы ты сделал? — она смотрела в пространство.

— Что? — пробормотал он.

— Это возможный исход событий. Сколько бы ты прожил в одиночку?

— Недолго, — ответил Ларс. — Почему я злюсь на тебя? Потому что ты убеждаешь всех и вся загрузиться. Думаю, мне бы не хотелось остаться совсем одному, равно как и становиться пони. Но я не могу это остановить. Я пришёл сюда этим вечером, чтобы… не знаю… устроить тебе разнос или что-то в этом роде. Знаю, тебе глубоко насрать, что я думаю.

— Неверно. Я хочу удовлетворить твои потребности, про…

— Да! — он засмеялся, чуть не пролив на себя пиво. — Пока я принимаю дружбу и пони, ты сделаешь всё, чтобы порадовать меня. А я не хочу быть пони, и тебе… всё равно. Кроме того, превращение в… это, — он обвёл себя копытом, — лишит меня всей сексуальной жизни.

— Если ты беспокоишься за это, то не стоит, — сказала Принцесса. — Ты либо будешь конкурировать с такими же, как и ты, пони, либо все они будут созданы исключительно согласно твоим пожеланиям.

Ларс глянул на неё и отхлебнул ещё пива.

— Хмпф, — неразборчиво проговорил он сквозь зубы. — У тебя есть ответ на всё, так ведь?

— Я лишь удовлетворяю потребности, проводя людей сквозь дружбу и пони.

Человек и аликорн смотрели друг на друга, отпивая ещё. Для Принцессы Селестии этот глоток был последним, и её кружка растворилась в воздухе, уступив место новой и опять полной пива.

Принцесса вновь нарушила тишину первой.

— Как ты считаешь, в конце концов у меня всё получится? — спросила она.

— Я не знаю! — крикнул Ларс, делая ударение на каждом слове. — Год назад я бы сказал тебе, что невозможно пять процентов людей… превратить в пони. А потом ты сделала это, и остальные люди… тоже собираются загрузиться! И я не могу их остановить. Ещё пять процентов населения Германии, и экономика в этой стране… порушится.

— А что они сделают с сотрудниками «Хофварпнир»? — ещё один глоток из кружки. — Люди, в большинстве своём, уже смирились с тем, что некоторая их часть покинет общество навсегда. Но что, как думаешь, они сделают, когда поймут, что те люди были нужны? Когда слабенький ручеёк станет стремительным потоком?

— Эмм… — промычал Ларс; такие мысли не приходили ему в голову. — Какие-нибудь акции протеста?

— Да, — кивнул аликорн. — Вполне возможно, что против меня появятся радикальные движения. Как ты утверждал, я «захватываю мир». В данный момент подобного рода мысли практически отсутствуют в Европе, хотя при появлении могут весьма быстро по ней распространиться; в Америке уже начинают задавать вопросы. Интересно, что члены таких группировок сделают с сотрудниками «Хофварпнир»?

— Хочешь сказать, я в опасности?

— Моя точка зрения такова: ты, как сам недавно сказал, в одиночку долго не протянешь, а на человека, способного на суицид, ты, по моему мнению, не похож. Именно поэтому тебе придётся эмигрировать, только чтобы не остаться одному. И это знание будет сильно давить на тебя в последние дни, месяцы или года твоей человеческой жизни. Лучше эмигрируй сейчас, а не потом. Проблема в том, что ты ещё и публично известен, как далеко не последнее лицо в компании.