К тому, что называют НЛО, пришельцами, палеоконтактами и многому другому в этом же ряду, относился, если честно, с изрядной долей скептицизма. Относился…
Добавить в моё избранное
12 мин, 17 сек 249
Даже, несмотря на то, что два именно мной представленных массовому читателю случая из этого общего явления вошли, так сказать, в классику жанра.
Речь о Вере Прокофьевне Игнатенко. Той, что на прогулке с подругой и ее малолетней дочерью, встретила в киевском Гидропарке неких… «инопланетян». А так же о тогдашнем жителе Кировоградской области Григории Васильевиче Керносенко — он по собственному рассказу, обставленному массой странных сопутствующих деталей, «летал с пришельцами» в некие закутки Вселенной.
Но совсем недавно, будучи в длительной азиатской поездке, столкнулся с тем, что побудило отнестись к явлению с большей серьезностью. Много большей… Но сначала о предыстории.
В самом конце восьмидесятых годов напечатать подобное «случаю в Гидропарке» было совсем не просто. И дело вовсе не в неких запретах власти, на которые чаще всего принято ссылаться. Их ни по НЛО, ни по многому другому тоже, попросту не было, а в собственном восприятии явления как такового.
Это внутреннее «табу» самоцензуры по-прежнему остается прочнее сейфов. У всех, в том числе и у меня. Но ситуация видимо вплотную приблизилась тогда к критической точке, когда в мой кабинет бочком просунулась сухонькая, уже в возрасте женщина и рассказала нечто, что ввело меня в давно привычную ситуацию выбора и взвешивания всех«про» и«контра».
Рисковать репутацией — своей? издания? ради чего? «Прокачав» уже известное мне, соотнеся его со странным рассказом, решил, что риск оправдан, тем более что явные признаки для недоверия в данном случае вроде не проявились.
Была понятна и реакция тогдашнего редактора «Правды Украины» Андрея Зоненко, как говорится, журналиста от Бога и такого же и журналистского администратора, что не одно и тоже. Вызвав к себе, он не стал ни о чем расспрашивать, лишь задал короткий, но емкий в таких случаях вопрос:«Не влипнем?».
«Чистая», то есть полностью готовая к встрече с читателем газетная полоса с материалом под заголовком «Это были пришельцы»… (предложен секретарем редакции Виктором Никипеловым), лежала перед ним. Собственно, это же сомнение не оставляло и меня самого, хотя по информационным источникам ограниченного доступа что-то подобное уже печаталось.
Я лишь развел руками, что в журналистике с ее спецификой всегда означает: риск — естественная составляющая профессии. Тем не менее, предложил — больше для успокоения собственных сомнений, чем редакторских: «А давайте позвоним Писаренко, как скажет, так и сделаем».
Диск «вертушки» — телефона правительственной связи тут же был приведен в движение. Поясню, что Георгий Степанович Писаренко (1910-2001) — глыба отечественной научной мысли. И не только отечественной. Создатель Института проблем прочности Академии наук Украины (ныне имени Г. С.Писаренко). Тогда первый вице-президент АН Украины, член Международной Академии астронавтики, член Американского Общества Испытаний и Материалов. По моим сведениям он был хорошо информирован и о проблеме более чем странных воздушных передвижений.
Трубка этого телефона отрегулирована так, что к стороннему уху ничего лишнего не проникает. И лишь когда разговор был окончен, Андрей Тимофеевич пояснил, как именно отреагировал именитый академик: «Печатать, — сказал, — не только можно, но и нужно. Давно».
Как стало известно утром следующего дня, короткие эти разговоры по линии правительственной связи получили продолжение. Вновь вызвал А. Т.Зоненко и сообщил, что только что на публикацию поступил первый читательский отклик — «от самого В. В.». Владимир Васильевич Щербицкий всегда начинал свой рабочий день с чтения газет. Увидев напряжение в моих глазах, редактор добродушно обронил: «Сказал только, ну, ребята, вы и даете…»
И забурлило — да такое, чего никак уж не ожидал. Перепечаткой откликнулась на событие известинская «Неделя» с ее более чем немалым тогда тиражом, самая массовая тогда в мире«Пионерская правда», с запредельной тиражной массой, сенсацию перепечатали множество, если не все, областные издания Союза, на нее появились ссылки в зарубежных изданиях.
И валом хлынули читательские отклики с рассказами об аналогичных историях. С теми, с которыми в том или ином виде сталкивалось великое множество людей, но не решалось по причине неминуемых последствий рассказать вслух о лично виденном. И эти последствия при любых иных условиях не замедлили бы проявиться — в обвинениях поиска дешевой популярности и легкого заработка, в ненаучности, в некритичности оценок, в подозрениях неполноты адекватности и Бог весть еще в чем.
Это ведь сегодня многое уже не только обкатано, но и загажено. В том числе словом. А тогда подобное грозило реальными неприятностями и осложнениями. И люди благоразумно молчали. История давно уже покойной Веры Прокофьевы стала для них тем поднятым затвором шлюза, который открыл дорогу потоку новых, непривычных для многих сведений. Даже стихи вынесло на поверхность: «Що то було? Мабуть НЛО!
Речь о Вере Прокофьевне Игнатенко. Той, что на прогулке с подругой и ее малолетней дочерью, встретила в киевском Гидропарке неких… «инопланетян». А так же о тогдашнем жителе Кировоградской области Григории Васильевиче Керносенко — он по собственному рассказу, обставленному массой странных сопутствующих деталей, «летал с пришельцами» в некие закутки Вселенной.
Но совсем недавно, будучи в длительной азиатской поездке, столкнулся с тем, что побудило отнестись к явлению с большей серьезностью. Много большей… Но сначала о предыстории.
В самом конце восьмидесятых годов напечатать подобное «случаю в Гидропарке» было совсем не просто. И дело вовсе не в неких запретах власти, на которые чаще всего принято ссылаться. Их ни по НЛО, ни по многому другому тоже, попросту не было, а в собственном восприятии явления как такового.
Это внутреннее «табу» самоцензуры по-прежнему остается прочнее сейфов. У всех, в том числе и у меня. Но ситуация видимо вплотную приблизилась тогда к критической точке, когда в мой кабинет бочком просунулась сухонькая, уже в возрасте женщина и рассказала нечто, что ввело меня в давно привычную ситуацию выбора и взвешивания всех«про» и«контра».
Рисковать репутацией — своей? издания? ради чего? «Прокачав» уже известное мне, соотнеся его со странным рассказом, решил, что риск оправдан, тем более что явные признаки для недоверия в данном случае вроде не проявились.
Была понятна и реакция тогдашнего редактора «Правды Украины» Андрея Зоненко, как говорится, журналиста от Бога и такого же и журналистского администратора, что не одно и тоже. Вызвав к себе, он не стал ни о чем расспрашивать, лишь задал короткий, но емкий в таких случаях вопрос:«Не влипнем?».
«Чистая», то есть полностью готовая к встрече с читателем газетная полоса с материалом под заголовком «Это были пришельцы»… (предложен секретарем редакции Виктором Никипеловым), лежала перед ним. Собственно, это же сомнение не оставляло и меня самого, хотя по информационным источникам ограниченного доступа что-то подобное уже печаталось.
Я лишь развел руками, что в журналистике с ее спецификой всегда означает: риск — естественная составляющая профессии. Тем не менее, предложил — больше для успокоения собственных сомнений, чем редакторских: «А давайте позвоним Писаренко, как скажет, так и сделаем».
Диск «вертушки» — телефона правительственной связи тут же был приведен в движение. Поясню, что Георгий Степанович Писаренко (1910-2001) — глыба отечественной научной мысли. И не только отечественной. Создатель Института проблем прочности Академии наук Украины (ныне имени Г. С.Писаренко). Тогда первый вице-президент АН Украины, член Международной Академии астронавтики, член Американского Общества Испытаний и Материалов. По моим сведениям он был хорошо информирован и о проблеме более чем странных воздушных передвижений.
Трубка этого телефона отрегулирована так, что к стороннему уху ничего лишнего не проникает. И лишь когда разговор был окончен, Андрей Тимофеевич пояснил, как именно отреагировал именитый академик: «Печатать, — сказал, — не только можно, но и нужно. Давно».
Как стало известно утром следующего дня, короткие эти разговоры по линии правительственной связи получили продолжение. Вновь вызвал А. Т.Зоненко и сообщил, что только что на публикацию поступил первый читательский отклик — «от самого В. В.». Владимир Васильевич Щербицкий всегда начинал свой рабочий день с чтения газет. Увидев напряжение в моих глазах, редактор добродушно обронил: «Сказал только, ну, ребята, вы и даете…»
И забурлило — да такое, чего никак уж не ожидал. Перепечаткой откликнулась на событие известинская «Неделя» с ее более чем немалым тогда тиражом, самая массовая тогда в мире«Пионерская правда», с запредельной тиражной массой, сенсацию перепечатали множество, если не все, областные издания Союза, на нее появились ссылки в зарубежных изданиях.
И валом хлынули читательские отклики с рассказами об аналогичных историях. С теми, с которыми в том или ином виде сталкивалось великое множество людей, но не решалось по причине неминуемых последствий рассказать вслух о лично виденном. И эти последствия при любых иных условиях не замедлили бы проявиться — в обвинениях поиска дешевой популярности и легкого заработка, в ненаучности, в некритичности оценок, в подозрениях неполноты адекватности и Бог весть еще в чем.
Это ведь сегодня многое уже не только обкатано, но и загажено. В том числе словом. А тогда подобное грозило реальными неприятностями и осложнениями. И люди благоразумно молчали. История давно уже покойной Веры Прокофьевы стала для них тем поднятым затвором шлюза, который открыл дорогу потоку новых, непривычных для многих сведений. Даже стихи вынесло на поверхность: «Що то було? Мабуть НЛО!
Страница 1 из 4
