Как бы многие из нас не хотели жить вечно и никогда не стареть, рано или поздно приходит время прощаться с этим миром. Большинство конечно хоронят своих родственников на кладбищах, однако есть и те, кто предпочитает кремацию. В данном фоторепортаже мы отправимся на территорию Минского крематория и узнаем о тяжёлой работе кремуляторщиков…
Добавить в моё избранное
5 мин, 52 сек 250
Живых надо бояться, а не мертвых».
«Если пришел Иванов, значит, отдадут прах Иванова»
Главное, говорят мужчины, выполнять свою работу качественно. А критерий качественной работы для крематория, это отсутствие путаницы. Выражаясь словами героев статьи, «если пришел Иванов, значит, отдадут прах Иванова». На каждого покойного заводится что-то наподобие паспорта: на бумаге указывают имя, возраст, дату смерти и время кремации. Любые перемещения гроба или праха возможны только с этим документом.
После окончания кремации данные записывают в специальный журнал. «Тут все зависит еще от машиниста, насколько тщательно он выгребает останки», — продолжает рассказ Андрей. «Вот смотрите, как выгребается покойный. Тут только кости, органическая часть вся сгорает. И потом прах идет в кремуляторную, где в шаровой мельнице перемалывают остатки кальция-костей. И вот, что остается от человека».
Андрей показывает нам емкость с мелким порошком. Если не пытаться проворачивать события назад и не представлять себе, каким был этот человек в жизни, можно смело работать. Машинист пересыпает прах в специальный мешочек и прикрепляет к нему «паспорт». Затем «порошок» попадает в комнату выдачи праха, где организаторы упакуют его в урну и отдадут заказчику. Или не отдадут заказчику, потому как тот попросту за ним не придет. Это хоть и редкий случай, но регулярно повторяющийся. Урны могут месяцами ждать своих родственников, пока работники крематория не начинают искать тех, кто заказал кремацию и каким-то удивительным образом о ней забыл.
«Единственное, к чему сложно привыкнуть, это к детским кремациям»
Каждый день в этом цеху кремируют порядка 10-18 человек — с разными судьбами и жизненными историями. Средний возраст умерших, рассказывают машинисты, около 60 лет. Обычно в причины их смерти здесь стараются не вдаваться. Но когда дело касается детей, даже суровые «печники» меняются в лице. И самое страшное, по мнению мужчин, когда привозят ребенка от года и старше. К счастью, таких случаев бывает немного.
— Я помню, маленького сгребал, и среди праха машинка железная была. Так она мне потом снилась еще долго. Гоночная такая. Встанешь ночью, пот скинешь, сходишь в туалет и думаешь, как такое могло присниться? Единственное, к чему сложно привыкнуть, это к детским кремациям. Первый ребенок, которого кремировал, это была девочка, годик ей был. Ладно там новорожденный, а когда поживший… И еще видишь, как родители плачут…
Деньги не пахнут
Дети — это единственный повод для скупого мужского сочувствия. 22-летний Александр Канончик старается рассуждать сухо: «Люди рождаются, люди умирают. Что в этом такого?» Когда он только начинал работать в крематории, его предупредили, что сюда часто приходят на 2 недели, а потом не выдерживают — уходят.
В этом деле необходимо совершенно четкое разграничение «работа-дом», иначе даже зарплата «выше среднего» не сможет успокоить. Машинисты ритуального оборудования грязными зарабатывают около 7,5-8 млн в месяц.«Деньги не пахнут», — спешит напомнить машинист Андрей, который показал нам процедуру кремации. Мужчины гордятся, что в последнее время к ним привозят покойников даже из России. Молва разнесла, что у них «все по-честному».
«До свидания», — бросают короткую фразу работники крематория. «Надеемся, что встретимся с вами еще очень не скоро», — отвечаем мы и с радостью покидаем это пусть и любопытное, но печальное место.
«Если пришел Иванов, значит, отдадут прах Иванова»
Главное, говорят мужчины, выполнять свою работу качественно. А критерий качественной работы для крематория, это отсутствие путаницы. Выражаясь словами героев статьи, «если пришел Иванов, значит, отдадут прах Иванова». На каждого покойного заводится что-то наподобие паспорта: на бумаге указывают имя, возраст, дату смерти и время кремации. Любые перемещения гроба или праха возможны только с этим документом.
После окончания кремации данные записывают в специальный журнал. «Тут все зависит еще от машиниста, насколько тщательно он выгребает останки», — продолжает рассказ Андрей. «Вот смотрите, как выгребается покойный. Тут только кости, органическая часть вся сгорает. И потом прах идет в кремуляторную, где в шаровой мельнице перемалывают остатки кальция-костей. И вот, что остается от человека».
Андрей показывает нам емкость с мелким порошком. Если не пытаться проворачивать события назад и не представлять себе, каким был этот человек в жизни, можно смело работать. Машинист пересыпает прах в специальный мешочек и прикрепляет к нему «паспорт». Затем «порошок» попадает в комнату выдачи праха, где организаторы упакуют его в урну и отдадут заказчику. Или не отдадут заказчику, потому как тот попросту за ним не придет. Это хоть и редкий случай, но регулярно повторяющийся. Урны могут месяцами ждать своих родственников, пока работники крематория не начинают искать тех, кто заказал кремацию и каким-то удивительным образом о ней забыл.
«Единственное, к чему сложно привыкнуть, это к детским кремациям»
Каждый день в этом цеху кремируют порядка 10-18 человек — с разными судьбами и жизненными историями. Средний возраст умерших, рассказывают машинисты, около 60 лет. Обычно в причины их смерти здесь стараются не вдаваться. Но когда дело касается детей, даже суровые «печники» меняются в лице. И самое страшное, по мнению мужчин, когда привозят ребенка от года и старше. К счастью, таких случаев бывает немного.
— Я помню, маленького сгребал, и среди праха машинка железная была. Так она мне потом снилась еще долго. Гоночная такая. Встанешь ночью, пот скинешь, сходишь в туалет и думаешь, как такое могло присниться? Единственное, к чему сложно привыкнуть, это к детским кремациям. Первый ребенок, которого кремировал, это была девочка, годик ей был. Ладно там новорожденный, а когда поживший… И еще видишь, как родители плачут…
Деньги не пахнут
Дети — это единственный повод для скупого мужского сочувствия. 22-летний Александр Канончик старается рассуждать сухо: «Люди рождаются, люди умирают. Что в этом такого?» Когда он только начинал работать в крематории, его предупредили, что сюда часто приходят на 2 недели, а потом не выдерживают — уходят.
В этом деле необходимо совершенно четкое разграничение «работа-дом», иначе даже зарплата «выше среднего» не сможет успокоить. Машинисты ритуального оборудования грязными зарабатывают около 7,5-8 млн в месяц.«Деньги не пахнут», — спешит напомнить машинист Андрей, который показал нам процедуру кремации. Мужчины гордятся, что в последнее время к ним привозят покойников даже из России. Молва разнесла, что у них «все по-честному».
«До свидания», — бросают короткую фразу работники крематория. «Надеемся, что встретимся с вами еще очень не скоро», — отвечаем мы и с радостью покидаем это пусть и любопытное, но печальное место.
Страница 2 из 2
