Всё ещё жив

Немного подождав, пока раздвоенная картинка хоть немного сведётся я заприметил цель. Вот он, большой обломок кирпича, острый с одного конца, лежит в паре метров от меня. Нужно только подползти и даст Бог, мне хватит сил опустить это орудие милосердия себе на голову. Я часто задышал, легкие тут же кинжальными болями напомнили о том, что они проткнуты рёбрами, изо рта пошла кровавая пена. Ну-ну, это ещё цветочки, сейчас будет реальная боль. Я вытянул левую руку на максимум и ухватился за обломок арматуры. Он был чертовски горячий, но я не отпустил. Большая часть нервных окончаний уже отправились в ад, оставшиеся же позволяли держать эту штуку. Не бояться же мне ожогов в конце концов? С хрипом я начал подтягивать свою тушу. Ноги практически не слушались, лишь мелко подрагивая перебирали каменную крошку, абсолютно не помогая, скорее даже мешаясь. Тело заскользило по усыпанной горячим кирпичом земле. Я чувствовал каждый бугорок и впадину своим телом, каждый вставший поперёк камушек нещадно впивался в отбитые внутренние органы, под печенью оказался крупный кирпич, он сильно надавил на неё. Я срыгнул кровью с желчью. Во рту остался солёно-горький привкус. Я протянул тело на тот максимум, на который был способен, немного полежал, чтобы кровавая пелена перед глазами улеглась и оценил расстояние до заветного камня. Чёрт, ещё очень много. Я будто и не продвинулся! Я попытался закричать, но из обожжённой глотки кажется вырвался тихий хрип, который я и не услышал. Это меня немного удивило, даже боль отошла на второй план. Я попытался сказать что-нибудь, но не вышло, голосовые связки мне уже не подчинялись, если они у меня вообще остались. Кажется, я не могу говорить. Я пошерудил рукой по камням. Никаких звуков. Я только сейчас заметил, насколько тихо вокруг, а гул, который я слышал, видимо был последствием сотрясения мозга. Ну конечно, никакие барабанные перепонки не способны пережить такую мощную ударную волну. Как мне ещё повезло сохранить зрение? Впрочем, это уже не важно.

Правая рука не работала, потому пришлось продолжать левой. Это существенно замедлило работу, ибо рука очень быстро уставала, я делал очень долгие передышки, в частности, чтобы отдохнуть от разрывающей боли внутренних органов. Иногда я не находил нормальной опоры рукой и тогда пришлось цепляться за ровную поверхность, помогая непослушными ногами из-за чего я продвигался буквально по миллиметру. Примерно на середине пути задача показалась мне невыполнимой. Но, одно хорошо, у меня много времени и я могу заниматься этим хоть весь день.

И вот, да заветного кирпича оставалось совсем немного. Я подтянулся ещё немного и… съехал вниз. Чёрт! Здесь грёбанный пригорок! Но осталось так немного… я не намерен сдаваться, когда сделал столько шагов к цели. Настало время проявить всё оставшееся мужество. Я немного передохнул, собрался с силами. Нужно сделать рывок, и я его сделаю. Я подогнул руку под себя и напрягся всем телом. Медленно, но верно, тело, которое в последние сутки стало моим злейшим врагом, начало подниматься. Второй этап. Когда я оторвался от земли достаточно я собрал весь остаток сил и оттолкнулся ногами. Сделав таким образом неуклюжий прыжок вверх-вперёд я оказался на вершине Эвереста, прямо рядом с куском камня. Обрадованный, я крепко схватил его. Да, у меня получилось. Меня всегда отличала целеустремлённость, все это говорили. И даже сейчас я достигну своей цели. Нужно только немного полежать, перевести дух.

Я перевернулся на спину, в наиболее комфортное положение. Осталось последнее. Нужно ударить достаточно сильно. Настолько сильно, насколько могу. Я подремал немного с закрытыми глазами. Сердце часто забилось. Ну всё, можно. Я открыл глаза. Камень всё ещё в руке, я держал его настолько крепко, насколько мог. Довольно тяжёлый, это хорошо. Я несколько раз вдохнул и выдохнул. Пора. Я перевернулся на бок, на боль уже не обращал внимания. Совсем немного осталось. Я занёс согнутую руку, приблизил к виску, отодвинул, получше прицелился. А сейчас нужно ударить. Я сконцентрировал всю оставшуюся энергию в одной своей руке. Забавная метафора пришла в голову. Молот милосердия. Я улыбнулся, первый раз за сутки и опустил камень на голову.

Искры перед глазами. И без того сильная боль, усилившаяся в тысячу раз. Я почувствовал, как по виску потекла тёплая струйка. Недоста-то-чно силь-но… Нужно ещё… Я ещё раз поднял руку и опустил на голову. Громкий хруст, острый угол камня опустился глубже, чем раньше. Я прямо почувствовал, как кирпич проломил височную кость и достал до мозга. Но ведь от такого умирают! Кровь полилась ручьём. Чёрт, как же больно! Я сплюнул кровью. Ну же, я даже сознания не потерял! Я закричал неслышным криком и начал методично опускать камень на свою голову, попадая по разным местам, заливая кровью холмик и вызывая у себя перед глазами снопы искр и адский шум в неслышащих ушах. Почему! Я! Никак! Не могу! Сдохнуть!

Обессиленная рука разжалась и окровавленный кирпич выскользнул из неё, скатившись по уклону вниз, куда ручейком стекала кровь, набираясь в небольшую лужицу.