Всё ещё жив

Яркий свет тут же ударил в глаза. Всё вокруг… красно-серое… небо заволокло свинцовыми тучами, они быстро плыли по небу, скручиваясь в спирали и вихри. Я медленно повернул шею, оторвав взгляд от неба. Этого не может быть… Никто не смог бы пережить такого. Ударная волна, сверх яркая вспышка, термическая волна, я ещё и упал с огромной высоты. Учитывая, насколько я близко к предполагаемому эпицентру, я должен был сгореть, как спичка! Я с трудом сфокусировал взгляд и увидел, что лежу рядом с развалинами того, что раньше было жилым девятиэтажным домом. Теперь это была просто груда кирпичей, не выстоял даже первый этаж. Однако, этой груды хватило, чтобы смягчить удар, если так можно выразиться. Кажется, я вытянул джек-пот в размере одной жизни, что шло вразрез с моими первоначальными планами. Я вернул голову в прежнее положение и устремив взгляд в небо, попытался поднести руки к лицу. Вышло это только с левой дрожащей рукой. Правая не собралась отвечать на нервные импульсы совершенно. Ощущая боль и тошноту, я с усилием приподнял голову, чтобы посмотреть на не двигающуюся руку. Конечность была изогнута под невероятными углами раз пять, из мест сгибов торчали желтовато-белые кости с обуглившимися кончиками. Кровь, конечно же, не шла — как может идти кровь, когда вся поверхность тела представляет собой сплошную красно-бурую корку ожога. Я пощупал левой рукой лицо. Волос, конечно же, не осталось, ощущения по коже было такое будто я отлежал всё тело. Онемение, понятно. Такая температура, конечно же, сожгла все мои нервные окончания на коже к чертям. Основными источниками боли сейчас были переломанные кости, сотрясение мозга и обожжённая глотка. Воздух вокруг был очень горячим, чертовски горячим. Очень хотелось сделать хотя бы пару глубоких вдохов, но даже те маленькие, что я делал прокатывались по гортани огненными столбами, и каждый вдох отдавался резью в груди, похоже сломаны рёбра и некоторые вонзились в лёгкие. Я ещё раз приподнял голову, чтобы посмотреть на ноги. Штанов на мне не было, возможно сорвало ударной волной, может сгорели. Ноги валялись на земле, немного подогнутые, кажется левая ступня повёрнута не совсем так как нужно, правая лодыжка была сломана, но без костей, высовывающихся наружу. Но это не особо важно, возможно у меня сломан позвоночник и встать я вообще не смогу. Я попробовал пошевелить ногами. С некоторой болью мне это удалось. Перед тем как откинуть голову обратно на землю я задержал свой взгляд на горизонте. Там расплывался огромный ядерный гриб серо-бурого цвета. Он был так близко… и как же мне удалось остаться в живых?

Ладно, это сейчас неважно. Важно, то что я смог примерно оценить повреждения… они летальны, но умирать я буду долго. Нужно закончить начатое… нужно… что можно сделать? Нужно узнать свои возможности к передвижению. По факту у меня есть только одна рука… Очень хочется спать. Отключится на пять минуток. Веки резко потяжелели, и я закрыл глаза.

Озеро… Мне снится озеро, в котором отражается тёмная синь неба и россыпь звёзд. Небольшой бревенчатый домик рядом. Это же рыбацкая хижина отца! Я перевёл взгляд на берег. А вот и я, сижу на пристани с удочкой, которая кажется уж слишком длинной в руках семилетнего пацана. Рядом мой отец, ещё молодой. Мы о чём-то говорим. Вокруг стрекочут сверчки, плещется вода и я не слышу слов. Подхожу поближе, раздвигаю заросли рогоза, мимо лица проносится большой светлячок. До меня доносится середина разговора.

— … но ночью они обычно не спят, а охотятся. Ты можешь услышать их сейчас если прислушаешься — говорит отец.

— И правда, ухает! — отвечаю я.

— Видишь, даже ночью лес не полностью засыпает, а живёт. Это экосистема, здесь ничто не стоит на месте, непрерывный круговорот жизни.

— А он когда-нибудь останавливается? — спросил я.

— Да, к сожалению, всё имеет конец — вздохнул отец — так что, когда этот круговорот останавливается, он делает это навсегда.

— А наша планета тоже имеет конец?

Отец замолчал, долго думая над ответом. В детстве я был любознательным и часто изводил семью всякими неудобными вопросами.

— Да, сынок, у жизни на планете тоже будет своё завершение — осторожно пояснил он — но это будет так нескоро, что ты этого и не застанешь и даже твои правнуки не увидят.

— Это хорошо — подытожил я.

Сильная режущая боль в лёгких… Я закашлялся, перевернулся на бок, срыгнул кровавой пеной. Начинаю думать, что вставать к шести утра по будильнику было не таким уж ужасным пробуждением. Я всё ещё здесь, лежу на горячих камнях, обдуваемый раскалённым ветром, всё ещё живой. Почему же я ещё не сдох?! Я расплакался. Из-за малого присутствия жидкости в организме слеза получилась по настоящему скупой. Нужно кончать это.

Стиснув зубы, сильным толчком здоровой руки я положил своё тело на живот. Рёбра затрещали, всё нутро отдалось болью. Ничего-ничего, зато так ползти намного удобнее.