С самого детства меня называли гиперактивным ребенком. Я никогда не сидел на месте, был очень любопытным, лез везде и всюду. Уложить меня спать было огромной проблемой для мамы. Я не спал не потому, что не хотел, как она думала, а потому что не мог…
Добавить в моё избранное
8 мин, 35 сек 198
Меня водили по психологам и психиатрам. Все твердили одно и то же: «Ребенку нужно внимание». К слову, о внимании. Мама работала трамвайщицей, задерживалась допоздна через день или через два — я уже плохо помню. Папа в нашей с мамой жизни появлялся редко и так же неожиданно исчезал. До семи лет мама говорила мне, что он работает в другом городе и просто не может быть с нами долгое время, так как он зарабатывает деньги, на которые мы с ней живем. Потом «добрые» люди рассказали мне, что нигде он не работает, а все это время находится в местах лишения свободы.
Как я уже писал выше, сон для меня был (и остается) большой проблемой. Меня пичкали какими-то таблетками, настойками, но ничто не могло меня избавить от кошмаров, которые преследовали меня (да, собственно, и продолжают преследовать). Все это было, сколько я себя помню. Мне снились какие-то «дяди и тети» в непонятных старинных (некоторые — даже в рваных и грязных) одеждах, с ужасными синими лицами. Они меня либо звали куда-то жестами, либо пытались мне что-то сказать, но я ничего не понимал. От страха я просыпался в холодном поту, пугая маму или дядю Васю, с которым мне приходилось ночевать, когда мама работала.
Дядя Вася был мужик крепкий, испугать его моими рассказами было невозможно, они у него вызывали смех. Он накатывал мне валерьянки, я засыпал и все повторялось снова: лица, голоса, жесты… Мама же после моих рассказов тащила меня к врачу. Тот в свою очередь вновь говорил: «Ребенку внимание нужно уделять».
Вот так я жил до десяти лет. Я уже привык к своим странностям. Примерно в 8 лет они у меня почти исчезли, или же я просто перестал обращать на них особое внимание.
Когда мне было 10 лет, мама умерла. Умирала она очень долго и мучительно, особенно последнюю неделю: у нее была опухоль мозга, которая сожрала ее за полгода. Папа к тому времени «взялся за ум» и не отходил ни на шаг ни от нее, ни от меня. Мама умерла ночью у нас на руках. Я все видел, слышал её последний вздох. Помню, как мы с отцом вышли на улицу, сели на крыльцо. Я заплакал, и тут же зарыдал и он. Когда уже приехали милиция и скорая, отец, успокоившись, зашел в дом, а меня оставил на улице, так попросил милиционер.
Я сел на скамеечку на заднем дворе, на которой по вечерам мы сидели с мамой, и просто уставился в одну точку. Не знаю, сколько я так сидел, пока краем глаза я не засек в огороде какое-то движение. Я посмотрел в ту сторону — все было тихо. Я решил пойти и посмотреть, что там. Дойдя до забора, я услышал какой-то шепот или шелест. Мне показалось, что поднялся ветер и стало очень холодно. Шепот нарастал, и все вокруг меня закружилось-завертелось. Я узнал голоса, которые не слышал уже два года. На этот раз я четко расслышал, что они мне говорили: «Отпусти ее». Кого и куда отпустить, я не понял, да это меня тогда и не интересовало. В голове у меня что-то затрещало — и все, дальше провал в памяти…
Позже я увидел их — на кладбище в день похорон. За крестами и памятниками я увидел людей, которые странно двигались. Мужчина, мальчик и женщина из моих снов двигались по направлению ко мне. Лица у них были такие, будто они в морозилке сутки просидели, и руки странные какие-то — вроде как они есть, а вроде и нет… От их созерцания меня отвлек звук молотка, забивающего гвозди в гроб. Тут я вновь вспомнил, для чего я здесь, что мамы больше нет, и перестал обращавать внимание на странное видение.
Прошло пять лет. Эти существа — я даже не знаю, как их называть — периодически приходили ко мне, но большие дозы транквилизаторов, которых мне прописывали врачи, заставляли их просто растворяться в моем сознании. Все эти пять лет я жил практически один. Папа теперь действительно работал в другом городе и приезжал раз в месяц. Я ужасно боялся оставаться один, поэтому звал дядю Васю к себе, но пару лет назад он мне сказал: «Ты уже здоровый парень, пора и одному привыкать жить». После этого, конечно, я уже не просил его ночевать со мной. Спал я днем — на уроках, на переменах, где угодно, только не дома и не ночью. Дома ночью я глотал таблетки, запивал их кофе и всю ночь смотрел какую-нибудь комедию с включенным везде светом. Отцу я боялся сказать об этом, так как слышал как-то разговор соседей — якобы он собирался меня в психушку сдать, плохой я, видите ли, совсем стал после смерти матери…
Мне исполнилось 15 лет. Папа уволился с той работы и теперь проводил со мной больше времени, но только по вечерам. Я стал вновь засыпать ночью без таблеток и прочей химии. До какого-то момента все было хорошо, как у всех людей.
Как-то в пятницу вечером папа уехал, как он сказал, на рыбалку с дядей Гришей с ночевкой. Мне очень хотелось сказать, что я не могу остаться один, или вообще просто упасть ему в ноги и зарыдать. Но я, конечно же, этого не сделал. Я прекрасно знал, что этот дядя Гриша — на самом деле тетя Рита, папина новая невеста, девушка… не знаю, как ее назвать. Он боялся мне рассказать о ней, я узнал все сам.
Как я уже писал выше, сон для меня был (и остается) большой проблемой. Меня пичкали какими-то таблетками, настойками, но ничто не могло меня избавить от кошмаров, которые преследовали меня (да, собственно, и продолжают преследовать). Все это было, сколько я себя помню. Мне снились какие-то «дяди и тети» в непонятных старинных (некоторые — даже в рваных и грязных) одеждах, с ужасными синими лицами. Они меня либо звали куда-то жестами, либо пытались мне что-то сказать, но я ничего не понимал. От страха я просыпался в холодном поту, пугая маму или дядю Васю, с которым мне приходилось ночевать, когда мама работала.
Дядя Вася был мужик крепкий, испугать его моими рассказами было невозможно, они у него вызывали смех. Он накатывал мне валерьянки, я засыпал и все повторялось снова: лица, голоса, жесты… Мама же после моих рассказов тащила меня к врачу. Тот в свою очередь вновь говорил: «Ребенку внимание нужно уделять».
Вот так я жил до десяти лет. Я уже привык к своим странностям. Примерно в 8 лет они у меня почти исчезли, или же я просто перестал обращать на них особое внимание.
Когда мне было 10 лет, мама умерла. Умирала она очень долго и мучительно, особенно последнюю неделю: у нее была опухоль мозга, которая сожрала ее за полгода. Папа к тому времени «взялся за ум» и не отходил ни на шаг ни от нее, ни от меня. Мама умерла ночью у нас на руках. Я все видел, слышал её последний вздох. Помню, как мы с отцом вышли на улицу, сели на крыльцо. Я заплакал, и тут же зарыдал и он. Когда уже приехали милиция и скорая, отец, успокоившись, зашел в дом, а меня оставил на улице, так попросил милиционер.
Я сел на скамеечку на заднем дворе, на которой по вечерам мы сидели с мамой, и просто уставился в одну точку. Не знаю, сколько я так сидел, пока краем глаза я не засек в огороде какое-то движение. Я посмотрел в ту сторону — все было тихо. Я решил пойти и посмотреть, что там. Дойдя до забора, я услышал какой-то шепот или шелест. Мне показалось, что поднялся ветер и стало очень холодно. Шепот нарастал, и все вокруг меня закружилось-завертелось. Я узнал голоса, которые не слышал уже два года. На этот раз я четко расслышал, что они мне говорили: «Отпусти ее». Кого и куда отпустить, я не понял, да это меня тогда и не интересовало. В голове у меня что-то затрещало — и все, дальше провал в памяти…
Позже я увидел их — на кладбище в день похорон. За крестами и памятниками я увидел людей, которые странно двигались. Мужчина, мальчик и женщина из моих снов двигались по направлению ко мне. Лица у них были такие, будто они в морозилке сутки просидели, и руки странные какие-то — вроде как они есть, а вроде и нет… От их созерцания меня отвлек звук молотка, забивающего гвозди в гроб. Тут я вновь вспомнил, для чего я здесь, что мамы больше нет, и перестал обращавать внимание на странное видение.
Прошло пять лет. Эти существа — я даже не знаю, как их называть — периодически приходили ко мне, но большие дозы транквилизаторов, которых мне прописывали врачи, заставляли их просто растворяться в моем сознании. Все эти пять лет я жил практически один. Папа теперь действительно работал в другом городе и приезжал раз в месяц. Я ужасно боялся оставаться один, поэтому звал дядю Васю к себе, но пару лет назад он мне сказал: «Ты уже здоровый парень, пора и одному привыкать жить». После этого, конечно, я уже не просил его ночевать со мной. Спал я днем — на уроках, на переменах, где угодно, только не дома и не ночью. Дома ночью я глотал таблетки, запивал их кофе и всю ночь смотрел какую-нибудь комедию с включенным везде светом. Отцу я боялся сказать об этом, так как слышал как-то разговор соседей — якобы он собирался меня в психушку сдать, плохой я, видите ли, совсем стал после смерти матери…
Мне исполнилось 15 лет. Папа уволился с той работы и теперь проводил со мной больше времени, но только по вечерам. Я стал вновь засыпать ночью без таблеток и прочей химии. До какого-то момента все было хорошо, как у всех людей.
Как-то в пятницу вечером папа уехал, как он сказал, на рыбалку с дядей Гришей с ночевкой. Мне очень хотелось сказать, что я не могу остаться один, или вообще просто упасть ему в ноги и зарыдать. Но я, конечно же, этого не сделал. Я прекрасно знал, что этот дядя Гриша — на самом деле тетя Рита, папина новая невеста, девушка… не знаю, как ее назвать. Он боялся мне рассказать о ней, я узнал все сам.
Страница 1 из 3
