Колокольчик

— Да здеся я, здеся, — недовольно пробурчало из угла, — вот непоседа, пошто не спишь?

— Мне скучно, — малышка пыталась рассмотреть кого-то в темноте, — мама уснула, а я сразу к тебе в гости, соскучилась за день.

— Соскучилась она, — раздалось кряхтенье и почёсывание, — у всех дети, как дети, спят по ночам, играют днём, не видят никого.

— А я вижу, — девочка тихо рассмеялась, — я тебя всегда видела, а мама и папа не верят.

— И правильно делают, что не верят, это что же будет, коль люди нас видеть начнут, — в углу зашуршало, и на дорожку лунного света выполз маленький мужичок в лапоточках, подпоясанной верёвкой рубахе, накинутом на плечи тулупчике и умопомрачительной шапке, расшитой узорами и бисером. — Привет, Машенька.

— Привет, Колокольчик! — девочка обняла своего друга.

— Кузьма я, сколько раз тебе говорить, — беззлобно буркнул Домовой.

— А для меня ты Колокольчик, добрый и очень хороший. У тебя такая красивая шапка, можно примерить?

— В самый раз тебе будет, — усмехнулся он, глядя как малышка пытается рассмотреть себя в крохотном зеркальце, — подарок Деда Мороза.

— Настоящего? — синие глазёнки удивлённо распахнулись.

— А ты как думала, самого настоящего, он тебе привет передавал, наказал ждать подарка на Новый год.

— Ой, как здорово! — Машенька тихо захлопала в ладошки и чмокнула Домового в щёку.

— Но только обещай, что будешь слушать маму, — Кузьма постарался сделать строгий взгляд, но это не получилось, да и разве можно иначе, как с любовью смотреть на белокурое чудо, старательно пытавшееся уместиться за печкой.

— Я обещаю, — прошептала девочка, — а знаешь, моя мама сегодня плакала весь день, тетя Света, соседка, говорила, что нам принесли «похоронку». Я видела тот листок, но на нём написано «Извещение», это что, Колокольчик?

— Это извещение твоей маме и тебе, что ваш папа жив и здравствует, — отвернувшись к печной стене, прошептал Домовой. — Мама твоя плакала от радости. И тетю Свету поменьше слушай, она сама не понимает, что говорит.

— А правду говорят, что скоро немцы к нам придут?

— Не знаю, малышка, то мне неведомо, нам, домовым, не след на улицу выходить.

— Почему? Бедненький, — девочка ласково погладила друга по густой шевелюре. — Там так здорово.

— Знаю, Машенька, знаю, — грустно улыбнулся Кузьма, — ты своей маме скажи, уходить вам отсель надобно, прямо с утра и уходить.

— Ты нас выгоняешь? — из глаз покатились две грустные слезинки.

— Что ж ты какое говоришь, маленькая, — Домовой неловко обнял ребёнка, — переживаю я за вас, за дом не волнуйтесь, я с ним останусь, поди, справлюсь, присмотрю за порядком.

— А если мы не уйдём, ты останешься со мной?

— Конечно, я всегда буду с тобой, я же твой Колокольчик, а таперича беги спать и больше босиком не ходи, простудишься, — Кузьма ласково подтолкнул девочку.

— Обещаю, — малышка нехотя сняла шапку и протянула своему другу.

— Бери себе, Дед Мороз мне так и сказал, что, коль Машеньке понравится, пусть носит, — Домовой улыбнулся.

— Ой, спасибо! — от нахлынувших эмоций девочка тихо взвизгнула.

— Носи на здоровье, ну всё, беги.

— Ой, я забыла спросить, — ребёнок повернулся к другу. — Тётя Света говорила, что Домовой может убить свой дом, это правда?

— Я тебе говорил, не слушать её, — Кузьма вздохнул и продолжил, — ежели дому беда грозит, али в нём люди лихие поселятся, мы можем их наказать, а таперича быстро спать.

— Спокойной ночи, — девочка мышкой шмыгнула из-за печи.

— И тебе спокойной, — Домовой задумчиво посмотрел вслед. Кузьма вздрогнул и проснулся.

В доме слышалась незнакомая речь, грохот сапог и лязг оружия.

— Машенька? — тихо прошептал Домовой. — Ау?

В ответ звучали только пьяные крики: кроме незваных гостей в доме не было никого.

— Значит, ушли, — он грустно улыбнулся. — Жаль только, что не попрощались, но ничего, я дождусь, а покамест буду присматривать за домом, чтобы эти поганцы делов не наделали. Ну-ка, посмотрим, что они творят.

Кузьма осторожно выглянул из-за печи: за столом, заставленным бутылками, сидело несколько мужчин в непривычной серой форме, возле двери крутился ещё один со странным металлическим ящиком. Прижимая к уху трубку, он что-то подкручивал и, судя по всему, разговаривал с кем-то, передавая команды.

— Всё загадили сапожищами своими, — буркнул Домовой, оглядывая комнату, — вон и шапка на полу лежит, ну рази ж так можно? Что? Шапка?

Он присмотрелся и вздрогнул: на полу, валялся растоптанный, расшитый умопомрачительными узорами недавний подарок, весь в грязи и раздавленном бисере.

— Батюшки— светы, это что ж такое деется, где вы подевались-то, — Кузьма лихорадочно засуетился за печью. — Машенька, ау, отзовись!