Читаю на этом сайте и вижу, что люди верят во всякую нечисть, но только не в Бога, в домовых в леших и т.д. А кто-то еще придумал для них печенье или сладости на ночь оставлять, притягивая тем самым бесов ближе к себе, надеюсь, эта история откроет многим глаза на реальность жизни.
Добавить в моё избранное
12 мин, 37 сек 235
В город я приехал к вечеру, остановился у сродника-свояка. За ужином рассказал о своей беде. Выслушав с сочувствием, свояк посоветовал обратиться к знаменитому психиатру Илье Давидсону, а если тот не поможет, то к экстрасенсу Ивану Брюханову. Давидсон, оказавшийся сухопарым субъектом с козлиной бородкой, благосклонно меня выслушал, постучал молоточком по коленям и сказал, что чертей, демонов, ведьм, а также и Самого Бога в природе не существует. Все это плоды моего больного воображения, и пора мне уже бросить пить, и неплохо бы заняться спортом. Болезнь же мою назвал дромоманией, то есть — страстью к бродяжничеству. И чтобы разрядиться — посоветовал побродяжничать, и принимать кое-какие таблетки. Я стал пить таблетки и бродяжничать в окрестностях города. Из-за таблеток у меня стали дрожать руки и нижняя челюсть, а собаки, видимо, не перенося бродяг, покусали меня и превратили в лохмотья брюки. На следующий день я отправился к экстрасенсу. Дверь, ведущая в его кабинет, была увешана табличками, гласящими о трудах и званиях пана Брюханова. Он именовался доктором эзотерических наук, почетным членом Тибетского союза ламаистов, действительным членом ассоциации вука-вука магов озера Чад и т. д. Сам экстрасенс оказался толстым краснорожим мужиком с черной окладистой бородой. Обряжен он был в черную рясу, а на тучном чреве были налеплены звезды каких-то иностранных орденов. Он вперевалочку подошел ко мне вплотную и стал делать руками различные пассы.
Я как-то сомлел и упал в кресло. Мне не хотелось, но почему-то я дурным голосом кричал на Брюханова всякие ругательства.
Он надул щеки и сильно дунул мне в лицо, потом накапал в стакан чего-то черного и дал мне выпить. Я погрузился в сон. Снилась мне помидорная война в Испании, по улицам ручьями тек томатный сок…
Проснулся я в кабинете все того же Брюханова. Он пил чай и погрозил мне пальцем: — Не удалось мне снять с тебя порчу, не помогли даже африканские капли вука-вука… Ищи святого старца-пустынника, может быть, он изгонит из тебя бесов. Я совсем отчаялся и опустился. Пил по-прежнему и вскоре потерял способность различать: где кошмары видений, а где действительность. В храмы Божии меня не пускали и выталкивали вон, потому что, как только хор запевал антифоны, я становился на четвереньки и выл волком. А когда выносили чашу с Дарами, кто-то изрыгал из меня матерную брань и я бросался с кулаками на священника. Постепенно я оброс волосами, обносился и бродил по улицам, изрыгая мат на всех и вся. Свояк, отчаявшись, выставил меня из своего дома. Я стал побираться. Нищенствовал, молча, просто протягивая руку за подаянием. Одежду и обувь находил на помойках. В полях, вдали от людских глаз, я передвигался на четвереньках и жевал траву как древний Вавилонский царь Навуходоносор. О доме и жене своей я совершенно забыл, будто их никогда и не было. Ночевал в канавах, стогах сена, на кладбищах.
Однажды, проходя Черниговскую область, где много святых мест, я вышел к Троицко-Ильинскому монастырю. Так как я не мог открыть рта, чтобы не изрыгнуть матерной брани, то я показывал монахам и богомольцам картонку, на которой было написано, что я ищу старца-пустынника. Но никто ничем не мог мне помочь. Тогда я решил войти в собор в честь Живоначальной Троицы, где была чудотворная икона Божией Матери «Руно орошенное» с чудодейственным истечением слез, но какая-то неведомая сила выбросила меня из притвора на паперть. Я заплакал, тогда из храма вышел иеромонах с кропилом и стал гоняться за мной по двору и кропить святой водой.
Я чуть не задохнулся от бешенства и запустил в него кирпичом.
Богомольцы сгребли меня и потащили к святому источнику.
Вода была ледяная, в ней, погруженные по грудь, сидели мужики и бабы. Из будки вышел иеромонах и позвенел колокольчиком — пора было вылезать. Многие окунулись с головой и побрели к берегу.
Но некоторые женщины берегли прически и окунулись лишь по шею.
И я увидел, что на их сухих головах сидела целая куча бесов. Я стал кричать, что зря они сидели в святой купели. Оглядевшись, я увидел, что на ближайших кустах и деревьях висят разноцветные тряпочки, ленты, кое-что из одежды, костыли, посохи… Это мода такая у исцелившихся — развешивать что-то в знак благодарности.
Мода эта пришла к нам с католического Запада, где у источников и чудотворных икон принято вывешивать серебряные и золотые изображения исцелившегося органа. Бесы, сидевшие во мне, глумились и хохотали. Ко мне направился иеромонах, намереваясь ожечь меня крестом, и я убежал в лес. А ночью опять отправился на поиски неведомого святого старца. С Украины я вышел в Россию и везде показывал картонку с надписью, что ищу святого старца.
Так я вышел к Арзамасу, прошел к Дивееву, но только около Оптиной пустыни я встретил монаха, который посмотрев на мою картонку, спросил: «Ты слышишь ли речь?» Я кивнул.
Тогда он перекрестился и посоветовал: «Ступай, мил человек, в Вологодскую губернию на реку Сухону к Великому Устюгу.
Я как-то сомлел и упал в кресло. Мне не хотелось, но почему-то я дурным голосом кричал на Брюханова всякие ругательства.
Он надул щеки и сильно дунул мне в лицо, потом накапал в стакан чего-то черного и дал мне выпить. Я погрузился в сон. Снилась мне помидорная война в Испании, по улицам ручьями тек томатный сок…
Проснулся я в кабинете все того же Брюханова. Он пил чай и погрозил мне пальцем: — Не удалось мне снять с тебя порчу, не помогли даже африканские капли вука-вука… Ищи святого старца-пустынника, может быть, он изгонит из тебя бесов. Я совсем отчаялся и опустился. Пил по-прежнему и вскоре потерял способность различать: где кошмары видений, а где действительность. В храмы Божии меня не пускали и выталкивали вон, потому что, как только хор запевал антифоны, я становился на четвереньки и выл волком. А когда выносили чашу с Дарами, кто-то изрыгал из меня матерную брань и я бросался с кулаками на священника. Постепенно я оброс волосами, обносился и бродил по улицам, изрыгая мат на всех и вся. Свояк, отчаявшись, выставил меня из своего дома. Я стал побираться. Нищенствовал, молча, просто протягивая руку за подаянием. Одежду и обувь находил на помойках. В полях, вдали от людских глаз, я передвигался на четвереньках и жевал траву как древний Вавилонский царь Навуходоносор. О доме и жене своей я совершенно забыл, будто их никогда и не было. Ночевал в канавах, стогах сена, на кладбищах.
Однажды, проходя Черниговскую область, где много святых мест, я вышел к Троицко-Ильинскому монастырю. Так как я не мог открыть рта, чтобы не изрыгнуть матерной брани, то я показывал монахам и богомольцам картонку, на которой было написано, что я ищу старца-пустынника. Но никто ничем не мог мне помочь. Тогда я решил войти в собор в честь Живоначальной Троицы, где была чудотворная икона Божией Матери «Руно орошенное» с чудодейственным истечением слез, но какая-то неведомая сила выбросила меня из притвора на паперть. Я заплакал, тогда из храма вышел иеромонах с кропилом и стал гоняться за мной по двору и кропить святой водой.
Я чуть не задохнулся от бешенства и запустил в него кирпичом.
Богомольцы сгребли меня и потащили к святому источнику.
Вода была ледяная, в ней, погруженные по грудь, сидели мужики и бабы. Из будки вышел иеромонах и позвенел колокольчиком — пора было вылезать. Многие окунулись с головой и побрели к берегу.
Но некоторые женщины берегли прически и окунулись лишь по шею.
И я увидел, что на их сухих головах сидела целая куча бесов. Я стал кричать, что зря они сидели в святой купели. Оглядевшись, я увидел, что на ближайших кустах и деревьях висят разноцветные тряпочки, ленты, кое-что из одежды, костыли, посохи… Это мода такая у исцелившихся — развешивать что-то в знак благодарности.
Мода эта пришла к нам с католического Запада, где у источников и чудотворных икон принято вывешивать серебряные и золотые изображения исцелившегося органа. Бесы, сидевшие во мне, глумились и хохотали. Ко мне направился иеромонах, намереваясь ожечь меня крестом, и я убежал в лес. А ночью опять отправился на поиски неведомого святого старца. С Украины я вышел в Россию и везде показывал картонку с надписью, что ищу святого старца.
Так я вышел к Арзамасу, прошел к Дивееву, но только около Оптиной пустыни я встретил монаха, который посмотрев на мою картонку, спросил: «Ты слышишь ли речь?» Я кивнул.
Тогда он перекрестился и посоветовал: «Ступай, мил человек, в Вологодскую губернию на реку Сухону к Великому Устюгу.
Страница 2 из 4
