Уж так издавна заведено — воскресать на Рождество! Вот и Петр Петрович Миренков открыл глаза в городском морге, что по улице Седова дом 34, как раз 7 января этого года. Открыл глаза, скинул с себя простыню, сел и с удивлением обнаружил, что совершенно голый находится в каком-то тусклом мрачном холодном помещении. Осмотревшись, Петр Петрович понял, что находится в морге, так как рядом с ним на соседних столах лежали укрытые белыми простынями люди.
Добавить в моё избранное
8 мин, 9 сек 176
Стало жутко и очень неприятно, зубы застучали — то ли от холода, то ли от страха. Вспоминая, что помнит последним — как ложился спать в своей квартире по улице Октябрьская, он начал размышлять о причинах попадания сюда. Неужели он умер? Или летаргический сон, клиническая смерть? Он много слышал об этом. Хорошо, что очнулся тут, а не когда уже зарыли. Петр Петрович попытался встать, но мышцы ног были словно атрофированы или же просто замерзли почти до окоченения, предательски оставались в том же положении, и когда ступни коснулись пола — мужчина упал, больно стукнувшись локтем об бетонный пол. Прохрипев что-то таким же онемевшим ртом, он оперся на руки и пополз из мрачного помещения в выходящий куда-то коридор.
— Надо не напугать сторожа, — промелькнула мысль в голове. — Представляю, как он удивиться моему появлению. Я б обалдел от вида, приползшего ко мне «зомбака». В таком-то виде, волоча ноги, окоченелого и ничего не говорящего — точно примут за зомби.
Эта мысль заставила его остановиться, попытаться согреться и скорее прийти в чувства. В таком виде появляться будет не самой лучшей идеей. Петр Петрович сел и стал интенсивно махать руками и быстро дышать перекошенным от холода ртом. Окоченелые пальцы застыли в неестественных позах, отбрасывая страшные и пугающие тени на стене. Со стороны, глядя на мужчину, казалось, что это не живой замерзший организм, а бившийся в конвульсиях и в предсмертных рефлекторных движениях внезапно оживший покойник. Именно таким он и предстал сторожу морга. Хотя это был уже опытный мужик Игнат Савельевич, но даже и он при виде сидящего на полу покойника, что-то шипящего и трясущего неестественно руками, застыл в оцепенении. Рука сторожа рефлекторно потянулась к лопате, которой «Савельич» убирал придомовую территорию, а когда«зомби» повернулся и заметил его, потянул свои руки-крюки и что-то зашипел разинутым перекошенным ртом — удар лопаты по голове напрочь вырубил мертвеца. Присмотревшись, что зомби не подает никаких признаков жизни, сторож сначала несколько минут тыкал его лопатой, потом, осмелев, проверил пульс и наконец, убедившись, что пульса нет — утащил обратно туда, где покойник и должен был находиться.
Когда Петр Петрович очнулся во второй раз — он услышал плач и тихое перешептывание. Пахло ладаном, запахом загробным и зловещим. Он лежал на спине со скрещенными на груди руками, в которых горела свечка. Судя по тесноте костюма, в который он был одет, и ощущения бортов — он понял, что в гробу. Петр Петрович едва повернул онемевшую от холода голову и увидел женщину в черном платке, сидящую в изголовье мужчины. Она не смотрела на него, а тихонько сморкалась в носовой платок, позади нее находились люди. Он всех их узнал, это были его друзья, родственники, коллеги по работе. На лбу мужчины, видимо, лежал платок с молитвами, из-за чего никто не заметил, что покойник открыл глаза и смотрит в сторону. Тело начинало понемногу оживать, вот сейчас можно повернуть голову или даже сесть в гробу.
— Петенька-Петенька, — заплакала женщина в платке. По голосу Петр Петрович определил, что это была его жена Мария.
— Черт. У Маши же слабое сердце. Она не выдержит моего внезапного оживления и отдаст Богу душу, — думал Петр Петрович. — Нужно потом, в катафалке. Подождать пока. Пусть поубиваются, а я послушаю. Только глаза закрыть, а то заметят еще. Мужчина закрыл глаза и старался не двигаться.
— Как живой, — кто-то подошел к нему и погладил по голове. — Подумать только, такой еще молодой. За что, господи?
Люди подходили, говорили красивые речи, потом снова гул шуршания и шепотов и Петр Петрович не заметил, как уснул — что было большой ошибкой, потому что, когда он очнулся в третий раз — первое, что бросилось в глаза и уши непроглядная темнота и гробовая тишина.
— Только ни это! — пронеслось в голове. — Какого…? — он поднял руку и задел крышку гроба. Так и есть — его закопали… Он несколько раз сильно постучал еще сильно онемевшей рукой по стенкам — но видно было, что семья на гробу совсем не сэкономила. И почему он не обнаружил себя там, в зале прощания? Сам виноват. Вот теперь-то точно никаких надежд на спасение. Вдруг он услышал шум открывающейся двери машины, чьи-то разговоры. Его еще не закопали?!
— Родственники просили больше не открывать гроб! Уже все простились с умершим — послышался чей-то низкий мужской голос. — Так что, закручивай болты до конца и понесли к могиле.
Тут Петр Петрович застучал так, как не стучал никогда, заорал так, как не орал доселе, до хрипоты, разбивая руки в кровь и срывая связки. В следующий момент крышка медленно приподнялась, и на него уставились два бородатых мужика чуть больше сорока. Не сказать, что они были напуганы — скорее удивлены.
— Ты живой шоль? — спросил у него один из бородачей, пахнуло перегаром.
— Сами не видите? — садясь в гробу и срывая со лба платок, прохрипел Петр Петрович.
— Чудеса! — улыбнулся второй бородач.
— Надо не напугать сторожа, — промелькнула мысль в голове. — Представляю, как он удивиться моему появлению. Я б обалдел от вида, приползшего ко мне «зомбака». В таком-то виде, волоча ноги, окоченелого и ничего не говорящего — точно примут за зомби.
Эта мысль заставила его остановиться, попытаться согреться и скорее прийти в чувства. В таком виде появляться будет не самой лучшей идеей. Петр Петрович сел и стал интенсивно махать руками и быстро дышать перекошенным от холода ртом. Окоченелые пальцы застыли в неестественных позах, отбрасывая страшные и пугающие тени на стене. Со стороны, глядя на мужчину, казалось, что это не живой замерзший организм, а бившийся в конвульсиях и в предсмертных рефлекторных движениях внезапно оживший покойник. Именно таким он и предстал сторожу морга. Хотя это был уже опытный мужик Игнат Савельевич, но даже и он при виде сидящего на полу покойника, что-то шипящего и трясущего неестественно руками, застыл в оцепенении. Рука сторожа рефлекторно потянулась к лопате, которой «Савельич» убирал придомовую территорию, а когда«зомби» повернулся и заметил его, потянул свои руки-крюки и что-то зашипел разинутым перекошенным ртом — удар лопаты по голове напрочь вырубил мертвеца. Присмотревшись, что зомби не подает никаких признаков жизни, сторож сначала несколько минут тыкал его лопатой, потом, осмелев, проверил пульс и наконец, убедившись, что пульса нет — утащил обратно туда, где покойник и должен был находиться.
Когда Петр Петрович очнулся во второй раз — он услышал плач и тихое перешептывание. Пахло ладаном, запахом загробным и зловещим. Он лежал на спине со скрещенными на груди руками, в которых горела свечка. Судя по тесноте костюма, в который он был одет, и ощущения бортов — он понял, что в гробу. Петр Петрович едва повернул онемевшую от холода голову и увидел женщину в черном платке, сидящую в изголовье мужчины. Она не смотрела на него, а тихонько сморкалась в носовой платок, позади нее находились люди. Он всех их узнал, это были его друзья, родственники, коллеги по работе. На лбу мужчины, видимо, лежал платок с молитвами, из-за чего никто не заметил, что покойник открыл глаза и смотрит в сторону. Тело начинало понемногу оживать, вот сейчас можно повернуть голову или даже сесть в гробу.
— Петенька-Петенька, — заплакала женщина в платке. По голосу Петр Петрович определил, что это была его жена Мария.
— Черт. У Маши же слабое сердце. Она не выдержит моего внезапного оживления и отдаст Богу душу, — думал Петр Петрович. — Нужно потом, в катафалке. Подождать пока. Пусть поубиваются, а я послушаю. Только глаза закрыть, а то заметят еще. Мужчина закрыл глаза и старался не двигаться.
— Как живой, — кто-то подошел к нему и погладил по голове. — Подумать только, такой еще молодой. За что, господи?
Люди подходили, говорили красивые речи, потом снова гул шуршания и шепотов и Петр Петрович не заметил, как уснул — что было большой ошибкой, потому что, когда он очнулся в третий раз — первое, что бросилось в глаза и уши непроглядная темнота и гробовая тишина.
— Только ни это! — пронеслось в голове. — Какого…? — он поднял руку и задел крышку гроба. Так и есть — его закопали… Он несколько раз сильно постучал еще сильно онемевшей рукой по стенкам — но видно было, что семья на гробу совсем не сэкономила. И почему он не обнаружил себя там, в зале прощания? Сам виноват. Вот теперь-то точно никаких надежд на спасение. Вдруг он услышал шум открывающейся двери машины, чьи-то разговоры. Его еще не закопали?!
— Родственники просили больше не открывать гроб! Уже все простились с умершим — послышался чей-то низкий мужской голос. — Так что, закручивай болты до конца и понесли к могиле.
Тут Петр Петрович застучал так, как не стучал никогда, заорал так, как не орал доселе, до хрипоты, разбивая руки в кровь и срывая связки. В следующий момент крышка медленно приподнялась, и на него уставились два бородатых мужика чуть больше сорока. Не сказать, что они были напуганы — скорее удивлены.
— Ты живой шоль? — спросил у него один из бородачей, пахнуло перегаром.
— Сами не видите? — садясь в гробу и срывая со лба платок, прохрипел Петр Петрович.
— Чудеса! — улыбнулся второй бородач.
Страница 1 из 3
