Стемнело, и пошёл крупный и редкий снег. Как тот, который так любят показывать во французских мелодрамах и детективах. Обычно под таким вот снегом влюблённые герои целуются, а потом начинают дурачиться, как маленькие дети. Мальчишки лет пяти-шести, которых впервые в жизни отпустили во двор одних в зимний и вьюжный день…
Добавить в моё избранное
12 мин, 2 сек 233
Но крупные, красивые снежинки не принесли Лене, рыжеволосой и кареглазой шестнадцатилетней школьнице, ни радости, ни счастья. Она ни с кем не целовалась и не дурачилась. «Наверное, потому что в фильмах всё это происходит на свету, в дневное время, а сейчас вечер. И малышей никто гулять по темноте не отпустит, — думала Лена. У неё зуб на зуб не попадал от холода. — Розы цвета снежинок. Снежинки цвета роз. Господи, как глупо! Ну зачем, скажите, семнадцатилетнему парню белые розы? Да ещё и купленные нелюбимой девушкой? Вот если бы эти цветы купила ему в подарок Венерка Шелест, тогда бы»…
Злое, тёмное чувство наполнило Ленино сердце. Она уже больше года тайно и безнадёжно любила своего одноклассника. Веньку Снегина. Но он не обращал внимания ни на кого из девчонок, кроме Венерки. «Какая она вся холодная! — с чувством нарастающей ненависти подумала Лена. — Волосы от природы, как платина. И глаза светло-голубые, чистые льдинки. А кожа белая, как… как снежинки и эти, будь они прокляты, розы!».
Лена уже битый час стояла у подъезда Венькиной четырёхэтажной тёмно-розовой «хрущёвки». Там, в тридцать первой квартире, на последнем этаже, Снегин отмечал свой семнадцатый день рождения. Он пригласил на торжество весь класс. И её, Лену Синицыну, пригласил заодно. Попутно.
Бабушка, у которой уже много лет жила Лена, обрадовалась, что её неказистую внучку пригласил на день рождения мальчик. До этого Лена ходила на торжества только к подружкам. Их у неё было всего три. «К твоим рыжим волосам очень пойдёт оливковый цвет. Мы попросим соседку тётю Тамару перешить на тебя платье Танюшки, мамы твоей». «Если бы у меня глаза были травянисто-зелёные, как у всех нормальных рыжеволосых, то платье мне бы пошло, а так… Рыжие волосы и карие глаза. Более идиотского сочетания сложно придумать, — подумала тогда Лена. — А ещё этот нос картошкой»…. Девушка ненавидела свою внешность и не замечала достоинств. Точёную фигурку, густые огненного цвета кудри… И приглашению Венькиному она совершенно не обрадовалась. «Лучше, чтобы вообще не пригласили, чем быть приглашённой заодно», — думала она.
Оливковое платье из какой-то блестящей ткани под тоненьким голубым пуховиком совершенно не защищало от холода. Лена чувствовала себя заледеневшей, как розы у неё в руках, на которых лежали снежинки. «Снежинки растают, розы опадут, стоит мне войти в тёплое помещение. Нет, не пойду я к Веньке. Одноклассники на смех поднимут, когда увидят меня с опавшим букетом. Вернусь лучше домой, к бабушке», — думала Лена.
Ей вспомнилось, как недавно на перемене Владик Саркисов, шутник и балагур, сказал: «Ну ты, Снегин, просто обязан жениться на Венерке. У вас ведь и имена фактически одинаковые». Все, кроме Лены, тогда засмеялись.
Из подъезда вышел какой-то дедок.
— Ты чего здесь, барышня, стоишь? — как-то по-старомодному обратился он к Лене. — Холодно же. Простудишься. Одёжка-то у тебя уж больно пустяковая.
Лена ничего не ответила доброму самаритянину. Больше всего на свете девушке хотелось его послать. Но… бабушкино воспитание не позволяло Синицыной этого сделать.
— Что ж ты на день рождения к Снегину не идёшь? — проговорил приставучий дедок. Лена уставилась на него во все глаза. Откуда он знает? — А, понимаю, ты боишься, что ребята там станут над тобой смеяться. А ты смейся в ответ. Они и перестанут. А печальных да обидчивых никто не любит. Так и знай. А по Снегину не тоскуй. Не твой он человек. Ох, не твой!
— Да какое вам дело? — не выдержала Лена.
— Я всё про тебя знаю, — не замечая её грубости, проговорил дедок. — И я даже могу сделать так, чтобы Венька на тебя глаз положил, а после школы вы поженились.
— Как? — неожиданно заинтересовалась Лена.
— Я ведь немножко экстрасенс, немножечко целитель. Даже практикую на дому. Хвори с помощью специальных ритуалов излечиваю, семейные проблемы разрешаю, привороты делаю.
Лене казалось, что этот снежный вечер и странный дедок ей снятся. «Может быть, я начала замерзать насмерть, заснула, и мне всё это кажется?» — подумала Синицына. В её представлениях ясновидящими могли быть только женщины.
— Вы чё, гадалка, что ли? — со смехом проговорила Лена. Тоска и ревность куда-то улетучились. Снег почему-то тоже перестал падать с тёмного, ночного неба.
— Можно и так сказать. Можно и так сказать, — совершенно не обидевшись на Ленин смех, проговорил он.
— Ну так сделайте мне приворот на Веньку. А… у меня же нет его фотки! Ничего не выйдет! — сказала Лена. Последнее обстоятельство её ужасно раздосадовало, хотя она не до конца верила дедку.
— А мне фотографии и не нужны. Я по-другому гадаю и привороты делаю тоже совсем иначе. Я несколько нестандартная гадалка, — и дедок залился мелким, рассыпчатым, как чистый, январский снег, смехом. — Чтобы Веньку приворожить, мне понадобится только одна роза из твоего букета и прядь твоих волос.
— А почему не Венькиных?
Злое, тёмное чувство наполнило Ленино сердце. Она уже больше года тайно и безнадёжно любила своего одноклассника. Веньку Снегина. Но он не обращал внимания ни на кого из девчонок, кроме Венерки. «Какая она вся холодная! — с чувством нарастающей ненависти подумала Лена. — Волосы от природы, как платина. И глаза светло-голубые, чистые льдинки. А кожа белая, как… как снежинки и эти, будь они прокляты, розы!».
Лена уже битый час стояла у подъезда Венькиной четырёхэтажной тёмно-розовой «хрущёвки». Там, в тридцать первой квартире, на последнем этаже, Снегин отмечал свой семнадцатый день рождения. Он пригласил на торжество весь класс. И её, Лену Синицыну, пригласил заодно. Попутно.
Бабушка, у которой уже много лет жила Лена, обрадовалась, что её неказистую внучку пригласил на день рождения мальчик. До этого Лена ходила на торжества только к подружкам. Их у неё было всего три. «К твоим рыжим волосам очень пойдёт оливковый цвет. Мы попросим соседку тётю Тамару перешить на тебя платье Танюшки, мамы твоей». «Если бы у меня глаза были травянисто-зелёные, как у всех нормальных рыжеволосых, то платье мне бы пошло, а так… Рыжие волосы и карие глаза. Более идиотского сочетания сложно придумать, — подумала тогда Лена. — А ещё этот нос картошкой»…. Девушка ненавидела свою внешность и не замечала достоинств. Точёную фигурку, густые огненного цвета кудри… И приглашению Венькиному она совершенно не обрадовалась. «Лучше, чтобы вообще не пригласили, чем быть приглашённой заодно», — думала она.
Оливковое платье из какой-то блестящей ткани под тоненьким голубым пуховиком совершенно не защищало от холода. Лена чувствовала себя заледеневшей, как розы у неё в руках, на которых лежали снежинки. «Снежинки растают, розы опадут, стоит мне войти в тёплое помещение. Нет, не пойду я к Веньке. Одноклассники на смех поднимут, когда увидят меня с опавшим букетом. Вернусь лучше домой, к бабушке», — думала Лена.
Ей вспомнилось, как недавно на перемене Владик Саркисов, шутник и балагур, сказал: «Ну ты, Снегин, просто обязан жениться на Венерке. У вас ведь и имена фактически одинаковые». Все, кроме Лены, тогда засмеялись.
Из подъезда вышел какой-то дедок.
— Ты чего здесь, барышня, стоишь? — как-то по-старомодному обратился он к Лене. — Холодно же. Простудишься. Одёжка-то у тебя уж больно пустяковая.
Лена ничего не ответила доброму самаритянину. Больше всего на свете девушке хотелось его послать. Но… бабушкино воспитание не позволяло Синицыной этого сделать.
— Что ж ты на день рождения к Снегину не идёшь? — проговорил приставучий дедок. Лена уставилась на него во все глаза. Откуда он знает? — А, понимаю, ты боишься, что ребята там станут над тобой смеяться. А ты смейся в ответ. Они и перестанут. А печальных да обидчивых никто не любит. Так и знай. А по Снегину не тоскуй. Не твой он человек. Ох, не твой!
— Да какое вам дело? — не выдержала Лена.
— Я всё про тебя знаю, — не замечая её грубости, проговорил дедок. — И я даже могу сделать так, чтобы Венька на тебя глаз положил, а после школы вы поженились.
— Как? — неожиданно заинтересовалась Лена.
— Я ведь немножко экстрасенс, немножечко целитель. Даже практикую на дому. Хвори с помощью специальных ритуалов излечиваю, семейные проблемы разрешаю, привороты делаю.
Лене казалось, что этот снежный вечер и странный дедок ей снятся. «Может быть, я начала замерзать насмерть, заснула, и мне всё это кажется?» — подумала Синицына. В её представлениях ясновидящими могли быть только женщины.
— Вы чё, гадалка, что ли? — со смехом проговорила Лена. Тоска и ревность куда-то улетучились. Снег почему-то тоже перестал падать с тёмного, ночного неба.
— Можно и так сказать. Можно и так сказать, — совершенно не обидевшись на Ленин смех, проговорил он.
— Ну так сделайте мне приворот на Веньку. А… у меня же нет его фотки! Ничего не выйдет! — сказала Лена. Последнее обстоятельство её ужасно раздосадовало, хотя она не до конца верила дедку.
— А мне фотографии и не нужны. Я по-другому гадаю и привороты делаю тоже совсем иначе. Я несколько нестандартная гадалка, — и дедок залился мелким, рассыпчатым, как чистый, январский снег, смехом. — Чтобы Веньку приворожить, мне понадобится только одна роза из твоего букета и прядь твоих волос.
— А почему не Венькиных?
Страница 1 из 4
