Стемнело, и пошёл крупный и редкий снег. Как тот, который так любят показывать во французских мелодрамах и детективах. Обычно под таким вот снегом влюблённые герои целуются, а потом начинают дурачиться, как маленькие дети. Мальчишки лет пяти-шести, которых впервые в жизни отпустили во двор одних в зимний и вьюжный день…
Добавить в моё избранное
12 мин, 2 сек 234
— недоверчиво глядя на него, проговорила Лена.
— Так надо, дочка. Только… Только не твой он человек. Беда тебя с ним ждёт. Тёмная беда, уж помяни моё слово. Во-первых, отец его пил сильно. От пьянки и помер, когда Снегин в третьем классе учился.
— Всё, я не хочу ничего слушать! — замахала на него руками Лена. — Если он будет моим, никакие беды не страшны. А заранее знать я ничего не хочу. Как жить-то буду, если ждать стану всякое дерьмо?
— Ну как хочешь дочка. Так дашь мне розу из букета да прядь волос своих огненных?
— Дам, но… Но прядь же так просто не оторвёшь голыми руками.
— А у меня ножницы есть. Я их всегда с собой в кармане ношу на всякий случай.
«Странный дед! Псих какой-то, ей богу», — подумала Лена, но позволила ему отстричь прядь своих волос и отдала «гадалке» белую розу из букета.
— Всё, теперь можешь подниматься наверх. Розы твои не опадут, и ребята смеяться не будут. Не бойся, — сказал дед.
— А вы это… разве не должны что-то делать с моими волосами и розой? Я по телеку смотрела передачу про всякие ритуалы.
— Не сейчас, а через много лет мне роза и волосы твои пригодятся. А теперь беги к Веньке. Сегодня он тебя поцелует.
«А роз-то теперь чётное количество. Бабушка говорит это к смерти, плохая примета. Ну что теперь делать? Не бежать же ещё раз в цветочный магазин! А, да бабушка вечно всякой ерунде верит», — подумала Лена и вошла в подъезд. Вечер прошёл просто великолепно. Лена неожиданно стала его королевой. Венька оказывал рыжеволосой девчушке знаки внимания и танцевал только с ней. А потом они целовались на кухне сладкими от торта с белыми взбитыми сливками губами. За этим занятием их застала Венерка Шелест. Она закрылась в ванной и вышла оттуда минут двадцать спустя с размазавшимся от слёз макияжем и растрепавшимися волосами. Свита Щелест, Машка Деревяженко, Верка Снегирёва и Танька Жук, наперебой принялась её утешать.
— Да пошли вы все на х…! — взревела Венерка, в один миг потеряв всю свою красоту, величие и неприступность, наскоро оделась и выбежала из квартиры Снегиных. — Ну как повеселилась, Леночка, на вечере? — спросила бабушка, когда они пили чай на их маленькой, уютной и чистенькой кухне.
— Да, мне кажется Венька меня любит. И мы… Мы поженимся после окончания школы, — в эту минуту Лена была необыкновенно хороша. Волосы её отливали медью, а карие глаза светились самым настоящим счастьем.
— А не рано ли? — нахмурилась бабушка. — Вот Танюшка, мама твоя, тоже в восемнадцать лет замуж выскочила. Ты родилась. Потом она от мужа ушла. Замуж вышла во второй раз, а тебя ко мне сплавила, и видитесь вы раз в год. Не чаще. У неё другая семья и другая жизнь. Что же в этом хорошего?
— Ну я-то своего ребёнка никогда не брошу. Ни за что на свете. Никогда этого не будет, — неожиданно взрослым тоном сказала Лена.
«У тебя с Вениамином не будет детей», — прозвучали у неё в голове странные слова. Девушке показалось, что сказал их тот самый старичок, которого она встретила у Венькиного подъезда. «Да ну ерунда», — подумала Лена и с независимым видом тряхнула огненными кудрями. А дальше отношения с Вениамином развивались стремительно и бурно. Летом Венька взял Лену с собой к тётке, в деревню. И они вместе качались на самодельных качелях. Гуляли по лугам, полным удивительных голубых цветов, слушали пение птиц и стрекот кузнечиков. Целовались в тенистой роще, наблюдали за лягушками, без устали прыгавшими в затянутый ряской пруд. Один раз Лена в своём белом платьице упала туда. Доски на самодельном мостике успели окончательно сгнить. Лена очень испугалась, промокла, сильно ушибла ногу и безнадёжно загубила платье. А Венька нёс её на руках до тёткиного дома и всё шептал: «Всё будет хорошо, родная, всё будет хорошо». А Лена в эту минуту чувствовала себя удивительно счастливой.
Лена несколько дней лежала на раскладушке на веранде Венькиной тётки. А он ухаживал за ней, как за ребёнком. Поил молоком с малиной, почему-то считая, что от этого снадобья нога Лены скорее заживёт. А однажды, в лунную августовскую ночь, на этой самой раскладушке Лена отдалась Веньке. Они боялись, что тётка проснётся, и потому всё вышло нервно и сбивчиво. Как это часто бывает в первый раз.
После школы молодые люди подали заявление в ЗАГС. Жили с матерью Веньки, которая была тихой, безответной женщиной и почти сразу привязалась к Лене. Девушка поступила на инъяз, Венька — в школу милиции. Он был образцовым мужем и каждый вечер приносил Лене цветы.
А потом он стал работать в милиции и изменился. Всё чаще с его губ срывались грубые слова, всё чаще он сердился на Леночку. Критиковал приготовленный ею обед, причёску, макияж. Категорически запретил жене работать, так как боялся, что она может найти себе другого мужчину и ему изменить. Снегин вообще оказался ужасно ревнивым.
Положение усугублялось ещё и тем, что они никак не могли завести ребёнка.
— Так надо, дочка. Только… Только не твой он человек. Беда тебя с ним ждёт. Тёмная беда, уж помяни моё слово. Во-первых, отец его пил сильно. От пьянки и помер, когда Снегин в третьем классе учился.
— Всё, я не хочу ничего слушать! — замахала на него руками Лена. — Если он будет моим, никакие беды не страшны. А заранее знать я ничего не хочу. Как жить-то буду, если ждать стану всякое дерьмо?
— Ну как хочешь дочка. Так дашь мне розу из букета да прядь волос своих огненных?
— Дам, но… Но прядь же так просто не оторвёшь голыми руками.
— А у меня ножницы есть. Я их всегда с собой в кармане ношу на всякий случай.
«Странный дед! Псих какой-то, ей богу», — подумала Лена, но позволила ему отстричь прядь своих волос и отдала «гадалке» белую розу из букета.
— Всё, теперь можешь подниматься наверх. Розы твои не опадут, и ребята смеяться не будут. Не бойся, — сказал дед.
— А вы это… разве не должны что-то делать с моими волосами и розой? Я по телеку смотрела передачу про всякие ритуалы.
— Не сейчас, а через много лет мне роза и волосы твои пригодятся. А теперь беги к Веньке. Сегодня он тебя поцелует.
«А роз-то теперь чётное количество. Бабушка говорит это к смерти, плохая примета. Ну что теперь делать? Не бежать же ещё раз в цветочный магазин! А, да бабушка вечно всякой ерунде верит», — подумала Лена и вошла в подъезд. Вечер прошёл просто великолепно. Лена неожиданно стала его королевой. Венька оказывал рыжеволосой девчушке знаки внимания и танцевал только с ней. А потом они целовались на кухне сладкими от торта с белыми взбитыми сливками губами. За этим занятием их застала Венерка Шелест. Она закрылась в ванной и вышла оттуда минут двадцать спустя с размазавшимся от слёз макияжем и растрепавшимися волосами. Свита Щелест, Машка Деревяженко, Верка Снегирёва и Танька Жук, наперебой принялась её утешать.
— Да пошли вы все на х…! — взревела Венерка, в один миг потеряв всю свою красоту, величие и неприступность, наскоро оделась и выбежала из квартиры Снегиных. — Ну как повеселилась, Леночка, на вечере? — спросила бабушка, когда они пили чай на их маленькой, уютной и чистенькой кухне.
— Да, мне кажется Венька меня любит. И мы… Мы поженимся после окончания школы, — в эту минуту Лена была необыкновенно хороша. Волосы её отливали медью, а карие глаза светились самым настоящим счастьем.
— А не рано ли? — нахмурилась бабушка. — Вот Танюшка, мама твоя, тоже в восемнадцать лет замуж выскочила. Ты родилась. Потом она от мужа ушла. Замуж вышла во второй раз, а тебя ко мне сплавила, и видитесь вы раз в год. Не чаще. У неё другая семья и другая жизнь. Что же в этом хорошего?
— Ну я-то своего ребёнка никогда не брошу. Ни за что на свете. Никогда этого не будет, — неожиданно взрослым тоном сказала Лена.
«У тебя с Вениамином не будет детей», — прозвучали у неё в голове странные слова. Девушке показалось, что сказал их тот самый старичок, которого она встретила у Венькиного подъезда. «Да ну ерунда», — подумала Лена и с независимым видом тряхнула огненными кудрями. А дальше отношения с Вениамином развивались стремительно и бурно. Летом Венька взял Лену с собой к тётке, в деревню. И они вместе качались на самодельных качелях. Гуляли по лугам, полным удивительных голубых цветов, слушали пение птиц и стрекот кузнечиков. Целовались в тенистой роще, наблюдали за лягушками, без устали прыгавшими в затянутый ряской пруд. Один раз Лена в своём белом платьице упала туда. Доски на самодельном мостике успели окончательно сгнить. Лена очень испугалась, промокла, сильно ушибла ногу и безнадёжно загубила платье. А Венька нёс её на руках до тёткиного дома и всё шептал: «Всё будет хорошо, родная, всё будет хорошо». А Лена в эту минуту чувствовала себя удивительно счастливой.
Лена несколько дней лежала на раскладушке на веранде Венькиной тётки. А он ухаживал за ней, как за ребёнком. Поил молоком с малиной, почему-то считая, что от этого снадобья нога Лены скорее заживёт. А однажды, в лунную августовскую ночь, на этой самой раскладушке Лена отдалась Веньке. Они боялись, что тётка проснётся, и потому всё вышло нервно и сбивчиво. Как это часто бывает в первый раз.
После школы молодые люди подали заявление в ЗАГС. Жили с матерью Веньки, которая была тихой, безответной женщиной и почти сразу привязалась к Лене. Девушка поступила на инъяз, Венька — в школу милиции. Он был образцовым мужем и каждый вечер приносил Лене цветы.
А потом он стал работать в милиции и изменился. Всё чаще с его губ срывались грубые слова, всё чаще он сердился на Леночку. Критиковал приготовленный ею обед, причёску, макияж. Категорически запретил жене работать, так как боялся, что она может найти себе другого мужчину и ему изменить. Снегин вообще оказался ужасно ревнивым.
Положение усугублялось ещё и тем, что они никак не могли завести ребёнка.
Страница 2 из 4
