Мой отчий дом был в посёлке Тихоновка, названный так в честь помещика Тихонова.
Добавить в моё избранное
8 мин, 37 сек 179
Выйдя замуж, я ушла жить к мужу, в другой посёлок, а в Тихоновке остались мама и папа. Дом был типичный для этого посёлка: деревянный, обитый дранкой и оштукатуренный. В доме четыре комнаты, веранда и кладовка. С ранней весны мама начинала кухарничать на веранде. Это было удобно, потому что в кладовке стояла газовая печка допотопного года выпуска с двумя конфорками. Дома она не помещалась, да и там, в основном, готовили на печи. Не шикарный дом, такой, как у всех в посёлке. Папа сам его построил и этим очень гордился.
Мама моя была диабетиком. Каждое утро она, просыпаясь, сначала делала себе в живот укол инсулина, а потом уже шла завтракать. Это было уже рутиной и продолжалось около двадцати лет.
Диабет у неё наследственный. Её младшая сестра, Светлана, была таким же диабетиком и работала медсестрой. Медицину Светлана любила и мою маму часто консультировала по этой части. Она научила её делать самой себе уколы, правильно набирать инсулин, потому что он был разного вида. Научила хранить шприцы в специальном патроне со спиртом…
Светлана приходила часто, и её приход был не тем редким визитом, когда встречают долгожданного гостя и накрывают на стол, а уже само собой разумеющимся.
Пока моя мама работала, её здоровье держалось на одном уровне. А потом она попала под сокращение.
Она осела дома, и поначалу ей это нравилось, даже несмотря на то, что это были девяностые, продуктов для должного поддержания диеты для диабетиков в магазинах днём с огнём не сыщешь. Недаром есть поговорка: «Спорт и диета — враги диабета».
Вот, малоподвижный образ жизни и отсутствие диетических продуктов подорвали и без того слабое здоровье мамы. Её организм стал похож на ветхую тряпочку: в одном месте латаешь — в другом рвётся.
Она стала жаловаться на сердце, мол, оно трепыхается, вдохнуть бывает тяжело. Потом живот стал непропорционально вздутым. И грудь. Потом стали отекать руки и ноги. Почки отказывались работать. Когда жидкость стала подыматься в голову, она умерла.
За дня три до смерти мама сидела на веранде у окошка и в какой-то момент заплакала. Я как раз была у неё и спросила:
— Что случилось? Почему плачешь? Умереть боишься?
Не знаю, что меня дёрнуло за язык. Но она как будто ждала этого вопроса.
— Да, — говорит, — боюсь.
Я её погладила по спине успокаивающе и говорю:
— Не бойся, ты не умрёшь.
Надо сказать, что я действительно не верила, что она умрёт. Ведь она до последнего сама вставала в туалет, могла дойти до кровати… По-моему, тогда умирали те, кто вообще безнадёжен: лежит и «ходит» под себя.
Несколько раз случалось что-то странное и необъяснимое. Мой папа частенько отдыхал на веранде. Там стоял старенький диван, который он перетянул и отремонтировал, и папа после работ в огороде, ожидая, когда закипит вода для какого-нибудь блюда, ложился на этот диванчик и дремал. К тому же у него ночи были бессонные, потому что он ухаживал за мамой.
Как-то раз в такой полудрёме, приоткрыв глаза, он увидел перед собой ноги маминой сестры Светланы. Она его потеребила за плечо, вот он и проснулся. Ему лень было подымать голову, и он видел перед собой только её ноги и сумку, которую она держала.
Поняв, что Светлана пришла проведать сестру, папа просто махнул рукой в сторону двери в прихожую, мол, она там! «Светлана» молча открыла дверь и зашла в дом.
Позже отец у Светланы спросил:
— А как ты ушла, я не видел? И собака что-то не лаяла…
Оказалось, что Светлана и не приходила. Она просто не могла прийти, у неё было дежурство!
Отец не мог поверить. Он в деталях описывал ей туфли, которые видел у «Светланы», и сумочку, которой та кокетливо покачивала… А она уверяла его, что таких туфель у неё нет и никогда не было, как, впрочем, и описанной сумки.
Эта загадочная женщина в облике Светланы приходила ещё пару раз. И каждый раз отец на её уловки. Он отчётливо слышал, как закрывалась за ней дверь в прихожую, слышал её лёгкое покашливание, боковым зрением замечал туфли и всегда был уверен, что это Светлана пришла к сестре проведать.
Позже мы поняли, что это смерть.
Был четверг, и я приехала на велосипеде проведать маму. На дворе стоял конец апреля, яблони перед домом дурманили воздух своим ароматом, к которому примешивался запах буйно цветущей черёмухи. В такой солнечный день пьянящей весны с молодой травкой в палисаднике казалось, что ничего плохого просто не может произойти!
Приехала и моя сестра с дочкой. Папа возился в огороде: поливка, прополка…
А мы с сестрой приготовили обед, поставили чай и, между делом, пока одно закипает да другое варится, наскоро прибрались и протёрли пол. Я периодически заглядывала к маме в комнату.
Она к тому времени чаще сидела в спальне, которая в пору моей юности в этом доме была моей комнатой.
Мама моя была диабетиком. Каждое утро она, просыпаясь, сначала делала себе в живот укол инсулина, а потом уже шла завтракать. Это было уже рутиной и продолжалось около двадцати лет.
Диабет у неё наследственный. Её младшая сестра, Светлана, была таким же диабетиком и работала медсестрой. Медицину Светлана любила и мою маму часто консультировала по этой части. Она научила её делать самой себе уколы, правильно набирать инсулин, потому что он был разного вида. Научила хранить шприцы в специальном патроне со спиртом…
Светлана приходила часто, и её приход был не тем редким визитом, когда встречают долгожданного гостя и накрывают на стол, а уже само собой разумеющимся.
Пока моя мама работала, её здоровье держалось на одном уровне. А потом она попала под сокращение.
Она осела дома, и поначалу ей это нравилось, даже несмотря на то, что это были девяностые, продуктов для должного поддержания диеты для диабетиков в магазинах днём с огнём не сыщешь. Недаром есть поговорка: «Спорт и диета — враги диабета».
Вот, малоподвижный образ жизни и отсутствие диетических продуктов подорвали и без того слабое здоровье мамы. Её организм стал похож на ветхую тряпочку: в одном месте латаешь — в другом рвётся.
Она стала жаловаться на сердце, мол, оно трепыхается, вдохнуть бывает тяжело. Потом живот стал непропорционально вздутым. И грудь. Потом стали отекать руки и ноги. Почки отказывались работать. Когда жидкость стала подыматься в голову, она умерла.
За дня три до смерти мама сидела на веранде у окошка и в какой-то момент заплакала. Я как раз была у неё и спросила:
— Что случилось? Почему плачешь? Умереть боишься?
Не знаю, что меня дёрнуло за язык. Но она как будто ждала этого вопроса.
— Да, — говорит, — боюсь.
Я её погладила по спине успокаивающе и говорю:
— Не бойся, ты не умрёшь.
Надо сказать, что я действительно не верила, что она умрёт. Ведь она до последнего сама вставала в туалет, могла дойти до кровати… По-моему, тогда умирали те, кто вообще безнадёжен: лежит и «ходит» под себя.
Несколько раз случалось что-то странное и необъяснимое. Мой папа частенько отдыхал на веранде. Там стоял старенький диван, который он перетянул и отремонтировал, и папа после работ в огороде, ожидая, когда закипит вода для какого-нибудь блюда, ложился на этот диванчик и дремал. К тому же у него ночи были бессонные, потому что он ухаживал за мамой.
Как-то раз в такой полудрёме, приоткрыв глаза, он увидел перед собой ноги маминой сестры Светланы. Она его потеребила за плечо, вот он и проснулся. Ему лень было подымать голову, и он видел перед собой только её ноги и сумку, которую она держала.
Поняв, что Светлана пришла проведать сестру, папа просто махнул рукой в сторону двери в прихожую, мол, она там! «Светлана» молча открыла дверь и зашла в дом.
Позже отец у Светланы спросил:
— А как ты ушла, я не видел? И собака что-то не лаяла…
Оказалось, что Светлана и не приходила. Она просто не могла прийти, у неё было дежурство!
Отец не мог поверить. Он в деталях описывал ей туфли, которые видел у «Светланы», и сумочку, которой та кокетливо покачивала… А она уверяла его, что таких туфель у неё нет и никогда не было, как, впрочем, и описанной сумки.
Эта загадочная женщина в облике Светланы приходила ещё пару раз. И каждый раз отец на её уловки. Он отчётливо слышал, как закрывалась за ней дверь в прихожую, слышал её лёгкое покашливание, боковым зрением замечал туфли и всегда был уверен, что это Светлана пришла к сестре проведать.
Позже мы поняли, что это смерть.
Был четверг, и я приехала на велосипеде проведать маму. На дворе стоял конец апреля, яблони перед домом дурманили воздух своим ароматом, к которому примешивался запах буйно цветущей черёмухи. В такой солнечный день пьянящей весны с молодой травкой в палисаднике казалось, что ничего плохого просто не может произойти!
Приехала и моя сестра с дочкой. Папа возился в огороде: поливка, прополка…
А мы с сестрой приготовили обед, поставили чай и, между делом, пока одно закипает да другое варится, наскоро прибрались и протёрли пол. Я периодически заглядывала к маме в комнату.
Она к тому времени чаще сидела в спальне, которая в пору моей юности в этом доме была моей комнатой.
Страница 1 из 3
