Граф явился к театру со стороны гавани Уитсби. Чёрная тень, окутанная лондонским туманом. Длинный плащ, поднятый воротник, цилиндр. Он хорошо питался в пути, но эта девчонка с корзиной фиалок разбудила в нём голод. Ледяной взгляд пронзил цветочницу, через мгновение её пронзили острые клыки…
Добавить в моё избранное
13 мин, 29 сек 221
— Да, да! Я знаю! Мне придётся навсегда попрощаться с дневным светом! И в церковь я больше не смогу ходить, хотя я и так хожу туда лишь на Пасху!
— Про церковь — ерунда, — ответил вампир. — Хочешь — ходи себе, только смысл? Кресты нас тоже не ранят. Как и святая вода, и чеснок. А вот солнце — да. Не сгоришь, но сжаришься знатно. — Он коснулся струпьев на лбу. — Мать-то не жалко?
— Да ну её! Она не заплачет даже. У неё работа есть!
Владдух замолчал, рассматривая свои пальцы. Дима прожигал его умоляющим взглядом.
— Ладно, — наконец сказал старик. — Я подумаю, что мы можем сделать. Но одной дохлой кошкой ты не отделаешься. Я сделаю тебя вампиром, если ты исполнишь моё маленькое поручение. Небольшую, так сказать, просьбу.
— Что угодно! — вскрикнул Дима.
Фары проносящейся сверху машины осветили лицо вампира.
— Знаешь, где находится кладбище? Завтра в одиннадцать встретимся там.
Дима хотел было сказать, что завтра не сможет, только через три дня, когда мама уйдёт в ночную смену. Но он вспомнил, что уже всё равно. Ночь призвала его. Слёзы живых больше не имеют значения. Важно лишь то, что у них в венах.
— Завтра в одиннадцать, — повторил мальчик.
— И прихвати с собой перчатки и лопату. Мы кое-кого откопаем.
Он опоздал!
Владдух не дождался его!
Дима метался среди могил в панике. Если бы не его душевное состояние, он бы обязательно отметил, как кинематографично выглядит кладбище: клочья тумана, паутиной окутавшие надгробия, залитая лунным светом тропинка, мёртвые люди на фотографиях. И пульсирующие звуки ночной жизни, нарушающие кладбищенскую тишину…
Но Диме было не до антуража.
Он с лёгкостью добыл лопату (взял взаймы у соседа, соврав, что едет на дачу), а вот ускользнуть из дома оказалось непросто. Матери, всегда ложившейся спать рано, сегодня понадобилось смотреть сериалы. Свет в её комнате погас в половину одиннадцатого.
Только тогда Дима покинул квартиру — и побежал. Он мчался изо всех сил, остановился дважды — перед трассой и в лесу, чтобы перевести дыхание.
«Чёрт, а где именно на кладбище он будет ждать меня?» — испугался Дима, оглядывая змеящиеся в темноте тропинки.
23:25
Он почувствовал, как увлажняются глаза. От безысходности он готов был зареветь.
— Эй, пацан, — шикнули за спиной.
Дима вознёс бы молитву Богу, если бы это было уместно.
Владдух стоял в тени пихты с пустым мешком за плечом. Он не стал выслушивать извинения.
— За мной, — приказал он.
У Димы отлегло от сердца.
Он пошёл, созерцая тощую спину вампира. Следы, оставляемые Владдухом на пыльной земле, вели в противоположную сторону.
— Мы слишком близко к будке сторожа! — предупредил Дима.
— Сторож нам не помешает.
— Вы его? — по лицу Димы поползла восхищённая улыбка.
— Не. Просто они тут на ночных сторожах экономят. Так, нам сюда.
Вампир перепрыгнул через металлическую оградку. Мальчик за ним. В темноте нога Димы зацепилась за скамейку, стоящую внутри, и он полетел лицом в могильный холм.
Владдух воздел к луне розовые зрачки и недовольно закряхтел.
Дима отряхнулся, смущённый своей неловкостью. Зажёг фонарик (к утру он сможет видеть в темноте, ага…
Луч осветил простенький железный крест с фотографией и надписью «Валерия Лаврова, 13.03.1975-17.06.2013». Изображённая на фотографии полная миловидная женщина скончалась около месяца назад.
— Это ваша возлюбленная? — спросил Дима, театрально понизив голос.
— Ты с дуба рухнул? Хватит задавать глупые вопросы. Копай. У нас времени в обрез.
Дима принялся копать.
Первые полчаса работа ладилась. Лопата жадно вгрызалась в мягкую почву, Владдух наблюдал за процессом, сидя на скамейке. Но вскоре новичок в гробокопательном деле почувствовал усталость. Руки сводила судорога, мышцы деревенели. Под перчатками запылали мозоли.
Чтобы не рухнуть без сил, он абстрагировался от своей телесной оболочки.
Представил себя нового, прижимающегося бледным лицом к Дашиному окну.
— Впусти меня…
Даша спускается с кровати, идёт на негнущихся ногах по дорожке лунного света. Под полупрозрачной рубашкой розовеет молодое тело.
— Дима, ты…
Она отпирает окно.
Он вползает в спальню серебристым облаком, обретает человеческую форму. Увенчанные когтями пальцы гладят девичью щеку.
— Какой ты холодный, — шепчет Даша, вглядываясь в бездонный мрак его глаз.
Он поднимает её на руки, втягивает ноздрями цветочный запах духов. Она принадлежит ему. Они все теперь в его власти.
Шея с бьющейся жилкой оказывается на уровне Диминого рта. Губы ползут вверх, обнажая острые иглы клыков.
Ещё мгновение и…
— Что ты там возишься?
— Про церковь — ерунда, — ответил вампир. — Хочешь — ходи себе, только смысл? Кресты нас тоже не ранят. Как и святая вода, и чеснок. А вот солнце — да. Не сгоришь, но сжаришься знатно. — Он коснулся струпьев на лбу. — Мать-то не жалко?
— Да ну её! Она не заплачет даже. У неё работа есть!
Владдух замолчал, рассматривая свои пальцы. Дима прожигал его умоляющим взглядом.
— Ладно, — наконец сказал старик. — Я подумаю, что мы можем сделать. Но одной дохлой кошкой ты не отделаешься. Я сделаю тебя вампиром, если ты исполнишь моё маленькое поручение. Небольшую, так сказать, просьбу.
— Что угодно! — вскрикнул Дима.
Фары проносящейся сверху машины осветили лицо вампира.
— Знаешь, где находится кладбище? Завтра в одиннадцать встретимся там.
Дима хотел было сказать, что завтра не сможет, только через три дня, когда мама уйдёт в ночную смену. Но он вспомнил, что уже всё равно. Ночь призвала его. Слёзы живых больше не имеют значения. Важно лишь то, что у них в венах.
— Завтра в одиннадцать, — повторил мальчик.
— И прихвати с собой перчатки и лопату. Мы кое-кого откопаем.
Он опоздал!
Владдух не дождался его!
Дима метался среди могил в панике. Если бы не его душевное состояние, он бы обязательно отметил, как кинематографично выглядит кладбище: клочья тумана, паутиной окутавшие надгробия, залитая лунным светом тропинка, мёртвые люди на фотографиях. И пульсирующие звуки ночной жизни, нарушающие кладбищенскую тишину…
Но Диме было не до антуража.
Он с лёгкостью добыл лопату (взял взаймы у соседа, соврав, что едет на дачу), а вот ускользнуть из дома оказалось непросто. Матери, всегда ложившейся спать рано, сегодня понадобилось смотреть сериалы. Свет в её комнате погас в половину одиннадцатого.
Только тогда Дима покинул квартиру — и побежал. Он мчался изо всех сил, остановился дважды — перед трассой и в лесу, чтобы перевести дыхание.
«Чёрт, а где именно на кладбище он будет ждать меня?» — испугался Дима, оглядывая змеящиеся в темноте тропинки.
23:25
Он почувствовал, как увлажняются глаза. От безысходности он готов был зареветь.
— Эй, пацан, — шикнули за спиной.
Дима вознёс бы молитву Богу, если бы это было уместно.
Владдух стоял в тени пихты с пустым мешком за плечом. Он не стал выслушивать извинения.
— За мной, — приказал он.
У Димы отлегло от сердца.
Он пошёл, созерцая тощую спину вампира. Следы, оставляемые Владдухом на пыльной земле, вели в противоположную сторону.
— Мы слишком близко к будке сторожа! — предупредил Дима.
— Сторож нам не помешает.
— Вы его? — по лицу Димы поползла восхищённая улыбка.
— Не. Просто они тут на ночных сторожах экономят. Так, нам сюда.
Вампир перепрыгнул через металлическую оградку. Мальчик за ним. В темноте нога Димы зацепилась за скамейку, стоящую внутри, и он полетел лицом в могильный холм.
Владдух воздел к луне розовые зрачки и недовольно закряхтел.
Дима отряхнулся, смущённый своей неловкостью. Зажёг фонарик (к утру он сможет видеть в темноте, ага…
Луч осветил простенький железный крест с фотографией и надписью «Валерия Лаврова, 13.03.1975-17.06.2013». Изображённая на фотографии полная миловидная женщина скончалась около месяца назад.
— Это ваша возлюбленная? — спросил Дима, театрально понизив голос.
— Ты с дуба рухнул? Хватит задавать глупые вопросы. Копай. У нас времени в обрез.
Дима принялся копать.
Первые полчаса работа ладилась. Лопата жадно вгрызалась в мягкую почву, Владдух наблюдал за процессом, сидя на скамейке. Но вскоре новичок в гробокопательном деле почувствовал усталость. Руки сводила судорога, мышцы деревенели. Под перчатками запылали мозоли.
Чтобы не рухнуть без сил, он абстрагировался от своей телесной оболочки.
Представил себя нового, прижимающегося бледным лицом к Дашиному окну.
— Впусти меня…
Даша спускается с кровати, идёт на негнущихся ногах по дорожке лунного света. Под полупрозрачной рубашкой розовеет молодое тело.
— Дима, ты…
Она отпирает окно.
Он вползает в спальню серебристым облаком, обретает человеческую форму. Увенчанные когтями пальцы гладят девичью щеку.
— Какой ты холодный, — шепчет Даша, вглядываясь в бездонный мрак его глаз.
Он поднимает её на руки, втягивает ноздрями цветочный запах духов. Она принадлежит ему. Они все теперь в его власти.
Шея с бьющейся жилкой оказывается на уровне Диминого рта. Губы ползут вверх, обнажая острые иглы клыков.
Ещё мгновение и…
— Что ты там возишься?
Страница 3 из 4
