Когда ко мне подсаживается бомж, я его не гоню. У этих ребят есть пара хороших историй. Не то, чтобы хороших — любопытных.
Добавить в моё избранное
5 мин, 55 сек 144
Сергеев не из тех, кто плачет, а не помешало бы, пожалуй. — Я — дома. Как обычно, поздно. В её спальне свет. Захожу… знаешь, я даже не испугался. Я как будто знал, чем всё кончится. Знал, но не сделал ничего… и ни записки не оставила, ничего. Я её снял, на кровать уложил, рядом с ней прилёг. Кажется, даже поспал немного. А потом как подумал, что придётся очередные похороны пережить, так… эти жалостливые голоса… соболезнуют они… спасибо, конечно, но… как жить-то дальше? Как родителям в глаза смотреть? Её, моим? А друзья? Смотреть, как их дети растут, как они счастливы… Как? Подумал, может, и мне — в петлю. Да только духу не хватило. Встал, оделся, курточку потеплее выбрал, да и… Шесть лет прошло.
Я молчу. Я надеялся, что после исповеди Сергееву будет полегче. Напрасно. Пора бы заканчивать — Сергеев уже клюёт носом, стало быть, чтобы повторить кончину моего первого «знакомца», осталось ему недолго. Вдруг вспоминаю про свою дочь, и тут же вспоминаю…
— А как же кот? — спрашиваю.
— А что кот?
— Ну, тот, которого ты дочери на день рождения подарил. Он где сейчас?
— Не знаю. Родители, наверное, себе забрали.
— Нехорошо как-то.
— В смысле?
— Ну…, — что я несу? Я должен был просто уйти, и всё. — Ты же вроде как за ним следить должен.
— Ну-у…, — Сергеев мотает головой недоумённо.
— И потом. Ты вот говоришь, родителям в глаза смотреть не могу, друзьям… а ведь твоя жена из-за этого и… ну, ты понимаешь, им же тоже больно. А оттого, что исчез из их жизни, думаешь, легче стало?
Сергеев начинает злиться. Этого и следовало ожидать — никому не нравится слышать правду. Но это хороший знак. Злится — значит согласен. Пусть пока и не готов этого признать.
— Нет, Сергеев, рано тебе пока, — касаюсь его рукой, и он тут же трезвеет. — Рано… у тебя ещё дела… да и у меня тоже.
Встаю и, не прощаясь (ещё увидимся), иду прочь.
Сергеев кричит мне вслед:
— Стой! А про кота ты откуда знаешь?
Я не оборачиваюсь. Иду домой — благо, здесь недалеко. Оглядываю аллею с высоты. Это ведь так нетрудно — оказаться за бортом жизни. Нужно просто устать. Не знаю, но, кажется, понимаю. Как-то так.
Ох, ну и беда. Я перешёл ту грань, что так боялся. Не выполнил своих обязательств. Такое со мной в первый раз.
Оказавшись в своём жилище, слышу мяуканье. Костистая бледная длань моей дочери гладит котёнка, и тот урчит от удовольствия. Ах нет, вспоминаю, уже второй. Снимаю капюшон. В пустотах моих глазниц намечается блеск.
Я молчу. Я надеялся, что после исповеди Сергееву будет полегче. Напрасно. Пора бы заканчивать — Сергеев уже клюёт носом, стало быть, чтобы повторить кончину моего первого «знакомца», осталось ему недолго. Вдруг вспоминаю про свою дочь, и тут же вспоминаю…
— А как же кот? — спрашиваю.
— А что кот?
— Ну, тот, которого ты дочери на день рождения подарил. Он где сейчас?
— Не знаю. Родители, наверное, себе забрали.
— Нехорошо как-то.
— В смысле?
— Ну…, — что я несу? Я должен был просто уйти, и всё. — Ты же вроде как за ним следить должен.
— Ну-у…, — Сергеев мотает головой недоумённо.
— И потом. Ты вот говоришь, родителям в глаза смотреть не могу, друзьям… а ведь твоя жена из-за этого и… ну, ты понимаешь, им же тоже больно. А оттого, что исчез из их жизни, думаешь, легче стало?
Сергеев начинает злиться. Этого и следовало ожидать — никому не нравится слышать правду. Но это хороший знак. Злится — значит согласен. Пусть пока и не готов этого признать.
— Нет, Сергеев, рано тебе пока, — касаюсь его рукой, и он тут же трезвеет. — Рано… у тебя ещё дела… да и у меня тоже.
Встаю и, не прощаясь (ещё увидимся), иду прочь.
Сергеев кричит мне вслед:
— Стой! А про кота ты откуда знаешь?
Я не оборачиваюсь. Иду домой — благо, здесь недалеко. Оглядываю аллею с высоты. Это ведь так нетрудно — оказаться за бортом жизни. Нужно просто устать. Не знаю, но, кажется, понимаю. Как-то так.
Ох, ну и беда. Я перешёл ту грань, что так боялся. Не выполнил своих обязательств. Такое со мной в первый раз.
Оказавшись в своём жилище, слышу мяуканье. Костистая бледная длань моей дочери гладит котёнка, и тот урчит от удовольствия. Ах нет, вспоминаю, уже второй. Снимаю капюшон. В пустотах моих глазниц намечается блеск.
Страница 2 из 2
